Внутри домик-игрушка делился на две половины. Слева коридор вел в комнаты, насколько могла судить Софья по приоткрытым дверям, с вполне обычным и довольно уютным евроремонтом. Но хозяин повел их в правый коридор, в почти настоящий Диснейленд. Одна сказочная сцена на стенах коридора сменялась другой, пока они не оказались в огромной розовой комнате, наполненной таким холодом, что стыли руки и ноги. Под уютным балдахином посреди горы подушек сидела молодая женщина того возраста, когда уже начинают появляться первые морщинки, но на улице еще обращаются «девушка». Ее наряд – пышное розовое платье с кринолином, крылышки за спиной и прозрачные туфельки с огромными розами – больше подошел бы пятилетней девочке. Она держала в руках длинную розовую палочку.
– Эмильчик! – Она соскочила с кровати, бросилась к Магрину и чмокнула его в щеку, оставив яркий розовый след помады. – Как я тебе рада! Мороженого хочешь?
Он улыбнулся и кивнул. Розовая «фея» махнула своей палочкой, и спустя минуту в комнату вошла девушка в костюме Белоснежки с тремя вазочками на подносе. Все трое уселись за низенький розовый столик. Софью слегка мутило. Она зачерпнула чуть-чуть ложкой – было приторно сладко.
– Как поживает твое королевство?
– Хорошо, только гномы плохо слушаются, и Белоснежка совсем от рук отбилась.
За спиной «феи» трепыхались ажурные крылышки. Софью тошнило все сильнее и сильнее. Она поджала губы, с трудом сдерживая рвотные позывы, ткнула Магрина ногой под столом. Он озабоченно посмотрел на нее и сказал:
– Иди, подыши воздухом.
Она поспешно выбежала во двор. Возле фонтана с Русалочкой ей стало легче. Там, в игрушечном замке, весь мир был вывернут наизнанку. И от этого в голове что-то перепутывалось, сжималось, расправлялось, съезжало с катушек почти так же, как в ледяной клинике Аркадия Петровича, только тут все вдобавок было еще и приторно-сладким.
– Как вы? – К ней подошел хозяин домика.
– Как же вы тут живете? – вырвалось у нее.
– Мы уже привыкли. Держим круглосуточную прислугу, тут в соседнем доме знакомый врач живет. – Он понял ее вопрос по-своему.
– Очень вам сочувствую.
На обратном пути Софья села на переднее сиденье.
– Эмиль, кто это? Что с ней такое? Мне было так плохо.
– Я заметил. Я хотел, чтобы ты почувствовала.
– Зачем? – Софье захотелось его стукнуть.
– Ее зовут Зоя. Много лет назад я предлагал ей заключить контракт.
– Ты что же, мне угрожаешь?
– Вовсе нет. С чего ты решила? Я тебя предупреждаю. Как это делает Кодекс.
– Предупреждаешь о чем?
– Иногда попытка удержать баланс приводит к тому, что человек теряет ориентиры. Он больше не понимает, где находится. Когда Зое было пятнадцать, она сделала для племянницы, которая мечтала побывать в Диснейленде, открытку и решила ее проверить на себе. Теперь она думает, что находится в Меркабуре. Поначалу она бегала кругами по своей комнате и кричала: «Это не она! Я не тут! Я делала не такую открытку!» Она ничего не ела, не пила, никак не могла успокоиться. Пришлось колоть успокоительные, кормить насильно. Ее отец – человек с большими связями. Он нашел меня, но к тому времени уже ничего нельзя было сделать. Я предложил отправить ее насовсем туда, в открытку. Он, конечно, не поверил мне, чуть не убил, думал, что я издеваюсь. Пришлось ему кое-что показать. В конце концов, он все понял, но отказался. Он все еще надеется, что найдется способ привести ее голову в порядок. Чтобы обеспечить ей более-менее приемлемую жизнь, я посоветовал ему сымитировать открытку. Ты еще не все видела. У них там и в самом деле ходят люди в костюмах гномов, видеокамеры следят за волшебной палочкой, и прислуга исполняет простенькие желания. Мать, правда, ее бросила. Бедная девочка не воспринимает людей, если они не в костюмах, просто не замечает, как будто их нет, даже родную мать. Отец с ней встречается, только переодевшись в какого-нибудь диснеевского персонажа.
– Эмиль… но это же ужасно! Как они все там до сих пор не сошли с ума? Та же прислуга.
– Они не чувствуют это так сильно, как ты. Для них это просто странность, прихоть сумасшедшей дочки хозяина. Кто-то смеется, кто-то сочувствует.
– Неужели совсем ничего нельзя сделать?
– Если бы она подписала контракт, была бы сейчас успешной здоровой женщиной. У нее уже была бы семья, дети, свой дом, счастливые родители. А так… все-таки лучший выход для нее – уйти в Меркабур. Когда ее отец больше не сможет за ней ухаживать, я отправлю ее туда.
– И все-таки я не понимаю… как могло такое случиться?
– Сейчас трудно сказать. Меркабур – тонкий мир, он требует чуткого понимания и обращения. У нашей организации огромный опыт, мы находим способы защитить своих скрапбукеров от подобных ситуаций.
– И часто такое бывает?
– Бывает, – он пожал плечами. – Скоро въедем в город. Посидим где-нибудь, поговорим?
