Встреча с помешанной Зоей пробила брешь в скорлупе Софьи. Теперь, когда она вдруг со всей ясностью осознала, что сбежала из дома, и отец, должно быть, рвет и мечет, ее начала колотить мелкая, противная дрожь. А может быть, это сказывался краткий визит в приторно-сладкий домик. Магрин за рулем излучал само спокойствие. Прижаться бы к нему сейчас, заразиться его уверенностью, хоть на минуточку почувствовать себя как за каменной стеной.
– Поедем туда, где нет людей, – попросила она.
– На улице холодно, – заметил Магрин.
Софья вдруг первый раз подумала: интересно, у него есть жена, дети? Почему он не пригласит ее к себе? Но не стала спрашивать, просто ответила:
– Мы можем посидеть в машине.
Он свернул на проселочную дорогу, припорошенную снегом, и через некоторое время остановился на краю белого поля. Ветер играл последними редкими листьями, которые вырвались из снежного плена, над полем висели тучи, налитые чернилами.
– Если ты откажешься, я заключу контракт с другим человеком, – он отвернулся.
– Эмиль, – тихонько попросила она. – Эмиль, если я не подпишу этот контракт, мы будем с тобой продолжать встречаться? Или я стану тебе неинтересна?
– Если ты не сойдешь с ума, как Зоя, и не пропадешь в Меркабуре, как Роза, то почему бы и нет? – Он повернулся и хитро сощурился.
Софья никак не могла понять, шутит он, говорит серьезно или издевается. С неба повалил снег, крупными хлопьями, как будто над ними кто-то тряс огромную пуховую подушку, засыпал лобовое стекло так, что поле пропало из вида.
– Ты не подпишешь? – сказал он почти утвердительно.
– Я не знаю. Я могу подумать еще?
– У тебя есть неделя. Я жду от тебя ответ до первого ноября.
– Я еще кое-что хотела спросить…
– Я тебя слушаю.
Она снова поразилась, как быстро растворилась стена между ними, как весь он превратился во внимание, в того хорошо знакомого ей Магрина, которому хочется безоговорочно доверять.
– Ты что-нибудь знаешь об открытке с дверью? Такой дверью, через которую можно вытащить хранителей из альбома?
– Ты хочешь вернуть своих хранителей в реальность? Что же они такого для тебя сделали? – Он искренне удивился.
– Но они попали туда по ошибке! Их обманули! Почему контракт не удержал Надежду, почему они оказались в альбоме, да еще сразу оба? Выходит, и контракт – тоже обман?
– Надежда влезла не в свое дело. Она не понимала до конца, что делает. – Магрин провел рукой по лицу, словно хотел снять усталость. – Она должна была пойти официальным путем, подать жалобу, потребовать повторно собрать комиссию в расширенном составе, включая независимых скрапбукеров. Теперь это уже неважно. Как неважно и то, где находится открытка с дверью. Она работает не так, как ты думаешь.
– А как?
– Забудь об этом. Я тебя очень прошу. Не из-за контракта, а просто как твой друг. – Он протянул руку к Софье, потрепал ее по щеке. Она вдохнула его запах, так быстро ставший родным, прижалась к ладони щекой и упрямо сказала:
– Я хочу их оттуда вытащить.
– Ты как маленькая девочка, – он покачал головой. – Хорошо. Знаешь что? Подпиши со мной контракт, и я верну их в реальность. Взамен ты будешь полгода работать бесплатно. Договоримся или как?
– Это удар ниже пояса, – глухо сказала Софья.
– Для тебя так будет лучше. У меня есть на примете другая девочка, тоже очень талантливая, но я действительно считаю, что тебе нужен этот контракт. Нужен, понимаешь? Причем тебе он нужен гораздо больше, чем мне.
Снег укрыл лобовое стекло плотным покрывалом, и в машине стало темно. Магрин щелкнул лампочкой, Софья посмотрела ему в глаза, медленно взяла его за руку и прислушалась к своим ощущениям. Эмиль не врет. Он сам верит, что контракт для нее – это благо. Но она не может позволить ему решать за нее. И никому не может. Чем он, в сущности, отличается сейчас от отца?
– Эмиль, ты хоть понимаешь, что ты мне сейчас говоришь? – тихо спросила она.
– Понимаю. Больше того, ты – первая, кому я это говорю. Не в моих привычках кого-то уговаривать. Обычно уговаривают меня, – усмехнулся он.
– Если бы твоя дочь была скрапбукером, ты бы сказал ей то же самое?
– Моя дочь не стала бы скрапбукером. Она бы заняла мое место.
Магрин освободил руку из ладоней Софьи, от него повеяло холодком. Она что, задела больное место? Ей вдруг захотелось извиниться. Или расплакаться и уткнуться ему в плечо. Или и то и другое сразу.
– Эмиль, мне так сложно сейчас, ты даже не можешь себе представить. Я… я ушла из дома.
– Ты молодец, – совершенно серьезно сказал он. – Тебе есть где жить?
Она кивнула.
– Слушай, а что мы с тобой все как на похоронах? Сидим тут мрачные, когда такой снег валит, – Эмиль вдруг улыбнулся и хитро подмигнул ей.
