– Хорошо, – Ванда кивнула. – Я обещаю, что не буду подписывать в этом году контракт, а вы взамен сделаете для меня несколько открыток.
Инга аж оторопела. По спине поползли мурашки. Она никак не ожидала, что конкурентка согласится вот так сразу. Что-то здесь не так. Обманывает?
– Вы напишете мне расписку, что отказываетесь от контракта.
– Хорошо.
Под диктовку Инги Ванда вывела ровным, аккуратным почерком: «Я, Ванда Цветкова, обязуюсь в текущем году не вступать в договорные отношения с…». Инга внимательно разглядывала соперницу и одновременно прислушивалась к себе. Внутренняя радость почему-то затихла, вместо того чтобы прорваться наружу мощным водопадом. Странно, ведь вот оно, сбывается то, чего она так хотела в последние недели. На расписке осталось жирное пятно, но Инга не обратила на это внимания.
– Вы отдаете мне открытки, я вам отдаю расписку, – сказала Ванда, когда поставила подпись и число.
– Какие открытки вам нужны? – спросила Инга.
– Мне хотелось бы уволить одну сотрудницу, получить должность начальника отдела и на будущее иметь такую открытку, которая однажды сделает меня заместителем директора. Не сразу, чтобы не было подозрений и глупых слухов, а со временем. Мне бы хотелось, чтобы окружающие видели во мне профессионала высокого уровня, – она выдала это список четко и быстро, словно приготовила заранее и выучила наизусть.
Инга искреннее удивилась:
– А почему вы не сделаете такие открытки сами? Или, может быть, директор – ваш муж, дядя или любовник?
В голосе Ванды появились холодные нотки, такие, что Инга начала верить, что эта женщина – и вправду та еще стерва.
– Это не ваше дело. Я согласилась на ваши условия, теперь вы соглашайтесь на мои.
Инга задумалась. Открытки-то сделать будет нетрудно, и все же что-то здесь не так. Почему молчит внутренняя радость? По идее, при встрече с другим скрапбукером поток должен встрепенуться, откликнуться, как рядом с дядей Сашей в его магазинчике.
– Что вы чувствуете, когда делаете открытку, Ванда?
Та смотрела на нее, поджав губы, всем своим видом показывая: не хочу отвечать и не буду. Прав был Алик, противная бабища. На вид вроде ничего отвратительного, а личина прячется дурная. Как улитка – снаружи красивая раковина, а внутри – слизняк.
– Без какого предмета нельзя сделать открытку? Ну, отвечайте, или я не буду для вас ничего делать!
– Без ножниц, – ответила Ванда сквозь зубы.
– Без каких ножниц? Какие должны быть ножницы?
Несколько человек за столиками оглянулись, Инга сама не заметила, как повысила голос.
– Ножницы как ножницы. Какая разница? Вы сюда для чего пришли? О деле разговаривать или о каких-то там ножницах? – огрызнулась Ванда.
На Ингу накатила волна разочарования. Все ясно.
– Ванда, вы же не скрапбукер.
– Но я ведь должна была попробовать?
Вот стерва! Даже ухом не повела! Врет, и не то что не краснеет, не смущается ни капельки, когда ее уличили!
– Но вы определенно что-то знаете о скрапбукинге.
– Что-то знаю, – она пожала плечами. – Сделайте для меня хотя бы одну открытку, и я вам расскажу то, что знаю.
– Ну уж нет! – Инга по-настоящему разозлилась. – Вы знаете, что бывает с теми, кто выдает себя за скрапбукера?
Она импровизировала. Инга не знала, что такого собирался сделать Магрин с Тараканищем-шантажистом, но чувствовала, что фальшивым скрапбукерам тоже свой «пряник» полагается.
– Договоримся по-другому, – жестко сказала она. – Вы сейчас рассказываете мне все, что знаете, а я ничего не говорю Магрину о том, что вы выдавали себя за скрапбукера.
– Так уж ли я боюсь этого вашего Магрина? – скривилась Ванда, но взгляд Инги вынудил ее замолчать.
– Если вы мне соврете, я найду способ заставить вас почувствовать себя очень неуютно, – пообещала Инга. – Вы даже не узнаете, что это было – вклейка в журнале, квитанция на квартплату, приглашение на свадьбу, рекламный листок, телеграмма или билет в театр. Вы же не можете совсем ничего не читать?
Ванда достала из сумочки пилку и с противным звуком принялась пилить ярко-красный ноготь на большом пальце. Бочкообразная работница кафе с грязной тряпкой в руках посматривала на них с явным неудовольствием – расселись тут и не едят ничего. Инга только взглянула на тетку, и та испарилась, как утренняя роса. Дио мио, долго еще здесь будут испытывать ее терпение?
– Ванда, я не шучу. Вы ведь не понаслышке знаете, как может действовать открытка, не так ли?
– Хорошо. – Ванда отложила пилку, посмотрела Инге в глаза. – Я расскажу то, что вы хотите узнать.
– Вот и чудесно. – Инга все-таки отхлебнула чай и поморщилась.
