И сама Инга тоже хороша… С чего она вообще решила, что ее предназначение – нести радость? Поверила этому придурку клоуну? В мире скрапбукинга все гораздо прозаичнее. Злые шутки, карьерные устремления, любовные привороты – одни сплошные манипуляции. Она же видела мамины альбомы, было там хоть слово про радость? И Магрин этот, ему потрахаться с девицей важнее, чем спасти ее родителей. Инге вдруг до колик захотелось с кем-нибудь поговорить. С кем-то, кто понимает. Она поймала такси и поехала на квартиру родителей.
Тети Марты не было дома. Кошки, противные морды, встретили Ингу дружным мявом.
– Идите к черту, пусть вас хозяйка кормит. – Инга сбросила сапожки, куртку, пошла в спальню.
Она с порога почувствовала, что Тараканища в квартире больше нет. Его неприятный дух – не столько запах, а само ощущение незваного гостя, чужака, – рассеялся и улетучился. Инга заглянула в комнату – на полу лежал почти собранный пазл. Что случилось? Шантажиста забрал Магрин, утащила куда-то Марта или он ушел сам и теперь снова будет преследовать Ингу? Или, может быть, они сговорились против нее все трое – тетка, Магрин, Таракан? Теперь она была готова ко всему.
– Павлуша – прррелесть! Прррелесть! Кушать! – Попугай встретил Ингу радостными воплями.
– Бедняжечка, тебя никто не кормил, никто не убирал. – Она погладила его пальцем по холке.
Инга собралась насыпать попугаю корм, когда ее внимание привлек вид за окном. Она облокотилась на подоконник, и у нее сжалось сердце. Труба уже лежала в траншее, вся целиком, от самого начала и до конца. Осталось только закопать и положить сверху асфальт. Когда же они успели? Еще чуть-чуть, и она больше никогда не увидит свое любимое ржавое, толстое чудовище, змею, полную городской мудрости, неиссякаемый источник детских фантазий. На глаза навернулись слезы. Кристофоро Коломбо, какая невыносимая штука – эта жизнь! Какая в ней, к черту, может быть радость?! Инга поспешила обратно к клетке, но сначала включила повсюду свет, а в комнате забубнил телевизор – средство от оглушающей тишины. Коты прятались от нее под кроватями и по углам, а она носилась по квартире, искала, во что бы вцепиться, чтобы не бросить все и не разреветься.
Инга чистила клетку попугаю, наливала свежей водички, насыпала корм, а в голове путались мысли, одна противнее другой, как ожившие холодные спагетти. Что же это было за наваждение? Как последняя дура, изобрела себе какую-то фантомную внутреннюю радость и ходила счастливая. Людям надо нести не радость, им нужны конкретные признаки успеха – деньги, квартиры, красивые жены и любовницы, виллы за границей, дорогие машины, шубы и бриллианты. А еще уважение, власть, социальное признание. Какая еще радость? И ей тоже нужно снова стать прагматичной и перестать реветь из-за всякой ерунды. Подумаешь, труба! Зато теперь эту квартиру будет легче продать.
Инга драила на кухне запущенную раковину и шептала вслух:
– Ненавижу! Ненавижу этого Магрина, этого придурка клоуна, эту капризную Софью! И кошек этих ненавижу, – она резко отодвинула ногой Аллу Борисовну, которая робко попыталась потереться о лодыжку мордой.
Кошка с обиженным мявом удалилась, а Инга застыла с тряпкой в руках. Если все они – и Магрин, и Софья, и Ванда – ищут только личной выгоды, почему она должна быть другой? Надо просто отправить Софью, в самом деле, в Меркабур, и все дела.
Она позвонила Алику.
– Ингусь, привет! Рад тебя услышать. Как прошла встреча?
– Это не Ванда делает открытки. Скажи мне, что ты думаешь о некой Софье Павловне, которая руководит отделом выпуска?
– Софья? Странноватая девица. Ни с кем не дружит, все больше молчит. По работе то вдруг выдает отличные идеи, и отдел начинает работать как сумасшедший, то совершенно запускает дела. Думаешь, это она? Ни за что бы в жизни не поверил, – удивился Алик.
– А как она тебе как человек? По характеру и вообще?
– Трудно сказать. Себе на уме и одновременно слегка не от мира сего. Кстати, имей в виду, у Ванды на нее зуб.
– Почему?
– Раньше этим отделом Ванда руководила, а тут один важный человек попросил хорошо устроить свою дочь, и Ванду понизили в должности. Конечно, она злится! И потом, сама Ванда – похоже, тоже жертва открытки, однажды на совещании она несла полную ерунду, забыла, что такое сканер.
– Ты мог бы для меня достать адрес этой Софьи?
– Без проблем. Но только в понедельник. Как узнаю, сразу позвоню тебе.
В понедельник, второго ноября, уже будет поздно. Придется Инге найти другой способ вручить открытку сопернице. Но она все же сказала Алику:
– Спасибо.
– Ингусь, ты как себя чувствуешь? У тебя все нормально?
– Все в порядке, а что?
– Какой-то голос грустный.
– Просто устала.
– Тогда отдыхай! Спокойной ночи.
– Счастливо.
Инге сразу стало легче только от одного его вопроса. С чего она решила, что Алик ее использует, что он чужой? Вон же, заботится, замечает оттенки ее голоса. Хорошо, что она его все-таки не бросила. Он такой спокойный, надежный, всегда готов выслушать, помочь. На него можно положиться.
