Ночевать мы с мужем вернулись в Хранилище, хотя родители настойчиво предлагали остаться в Вэйгре. Почему-то тянуло именно в нашу комнату – так я и воспринимала своё временное пристанище. Хотелось остаться с Лэем наедине, обнять его, ласкать, гладить, целовать сияющие глаза…
Негромкий стук в дверь заставил меня недовольно поморщиться, а мужа – приглушённо выругаться.
– Я мигом, – Лэй поднялся с кровати, бросил взгляд на рубашку, раздумывая – надевать её или в столь поздний час открыть в одних штанах непрошенному посетителю позволительно. Последнее перевесило, и он выскочил из комнаты.
Сначала я ждала его с улыбкой. Затем начала мёрзнуть и натянула одеяло. После четверти часа решилась накинуть халатик и выглянуть в коридор. Там никого не обнаружилось. В недоумении я прогулялась из конца в конец – чуткая тишина и полутьма, освещаемая мерцающими огоньками-ночниками. Дверь в гостиную была приоткрыта, являя мне пустое помещение. Походив туда-сюда, я вернулась в спальню. Первое, что пришло в голову, – связаться. Но за всеми стремительными событиями я так и не настроила канал связи с мужем. Зачем? Лэй всегда был рядом. Вот теперь я пожинала плоды своей забывчивости. Села на кровати, постаралась успокоиться.
Никуда Лэй не денется из Хранилища ночью. Тот, кто его позвал, поговорит с ним и отпустит. Не съест же, в конце концов! Значит, надо набраться терпения и ждать.
Терпения мне хватило часа на два. Осознав, что не то что спать – сидеть спокойно не могу, я оделась и пошла искать мужа. Начала с нижних залов, осветив их до последнего уголка. Пробежалась по всем помещениям со свитками. Вышла в сад, обследовала каждый куст, все скамейки. И в отчаянии тяжело плюхнулась на мокрую траву у берега реки, запыхавшаяся и растерянная.
– Госпожа Эльвикэ? – над ухом раздался голос, в котором звучало удивление.
Вздрогнув, подняла голову.
Кавэйр подошёл неслышно, глядел обеспокоенно.
– Что-то случилось?
– Лэй исчез.
Я понимала, как это глупо и жалко звучит. Клятва, данная на второй день знакомства, муж, которого я почти не знаю. Со стороны, наверно, всё это казалось ещё смешнее и незавиднее.
– Как это – «исчез»? – нахмурился Кавэйр.
– К нам в дверь постучали. Он пошёл открывать и… пропал. В Хранилище его нет.
– Вы пробовали связаться?
– Мне неизвестен его канал.
Кавэйр тяжело вздохнул.
– Он не говорил, что куда-то собирается?
Помотала головой.
– Ничего похожего. К тому же он был не одет.
– Для него это ничего не значит. Тэгьер способен на импульсивные поступки в любом виде. Хоть полностью голый.
Кавэйр поморщился, затем решительно протянул мне руку.
– В любом случае, вам не стоит тут мокнуть. Позвольте мне проводить вас в вашу спальню. Если Ульвэйн явится, то, скорее, туда.
– «Если»? – переспросила я, поднимаясь на ноги.
Главный охранник Хранилища помолчал, после чего неохотно заговорил:
– Я знаком с Ульвэйном Тэгьером с его рождения. Это самый непредсказуемый, вспыльчивый и безрассудный человек из всех, кого я знаю. Не обманывайтесь его молодостью – жестокости в нём хватит на десятерых. Вряд ли бездарность сильно его изменила.
– Он больше не бездарный, – произнесла я сухо, – как и я.
Мой спутник резко дёрнулся.
– Тогда вы вряд ли его вообще увидите.
Будто пощёчина – наотмашь. Во всяком случае, ощущения те же. Возразить я не могла, возмутиться – тоже. А вот требовательно спросить собрав волю в кулак – вполне:
– Почему?
– Потому, что он бессердечная, лживая тварь, – в сердцах выпалил Кавэйр, – и сейчас наверняка помчался к Вэлейн! Теперь, когда он герой Кэшенка и сильнейший огненный маг, она с удовольствием разделит с ним постель!
Рушился ли когда-нибудь за секунды ваш мир? Уходила ли земля из-под ног? Выбивало ли воздух из лёгких? Тогда вы поймёте меня. Однако я нашла в себе силы казаться спокойной. Смотреть в глаза и не отводить взгляда.
– Господин Зэльи, вынуждена напомнить, что вы разговариваете с женой человека, которого обвиняете. Я ничем не могу опровергнуть ваши слова, но в состоянии пресечь подобные речи. Благодарю за проявленную заботу, до своей комнаты я доберусь без вашей помощи.
Развернулась и пошла – ничем не выдавая своих чувств.
Когда ты теряешь точку опоры, всегда остаётся гордость.
Как я перенесла эту ночь – сама не ведаю. Мысли метались, словно стайка обезумевших рыбёшек. Я не знала что думать. Имело ли смысл размышлять вообще? Слишком мало было у меня данных, чтобы строить какие-либо предположения.
Лэй!
Он ворвался в мою жизнь именно тогда, когда я меньше всего ожидала этого. Я не кокетничала с ним, не заманивала и не завлекала. Просто не отталкивала. Сначала – потому, что пожалела, затем…
Именно из-за этого «затем» я сейчас билась в напрасных стараниях понять произошедшее. Какой из двух парней был настоящим? Тот, о котором с гневом говорил Кавэйр? Или юноша с сияющими глазами, назвавший меня своей Сайльэн?
Если у тебя нет ничего, кроме того, что подсказывает тебе сердце, – надо верить сердцу. В этом случае, пусть ты даже ошибёшься и разочаруешься, ты не предашь себя.