– Вот так, Викэ. На следующий день после того, как ты ушла. Оправдалась тем, что этого потребовали её родители. В роду Норьек Сильен единственная наследница, брата или сестры у неё нет, и господин Айрзур велел дочери даже не заикаться о браке с осуждённым на бездетность. Льен поплакала и смирилась.
– Нет, нет, не верю! – топнула я ногой. – Сильен не такая! И кто нынче беспрекословно слушается родителей? Особенно когда речь идёт о взаимной любви? Я бы в жизни так не поступила!
– Льен не ты, – горько усмехнулся Хей. – Ты сильная, Викэ. Никогда не сдашься и не предашь. А девушка, любимая мной настолько, что я малодушно обвинял тебя в собственных несчастьях, заявила мне: она не хочет разочаровать семью и остаться без ребёнка.
– Хей, – горячо заговорила я, – так ступай к ней поскорее! Скажи, что всё в порядке и вы снова сможете пожениться!
Братишка уткнулся мне в плечо и стоял так долго-долго. У меня даже ноги устали. В какую-то секунду мне показалось, что он дёрнулся, но затем передумал, прижав меня ещё крепче.
– Нет, Викэ, – выдохнул он наконец, – не пойду. Даже если Льен и встретит меня с восторгом, это уже ничего не изменит. Она отказалась от меня один раз, значит, может предать ещё и ещё. И даже хорошо, что так получилось, пока мы не скрепили свои чувства браком. Гораздо труднее было бы прожить вместе годы, а потом в похожей жизненной ситуации узнать, как мало ты на самом деле значишь для собственной жены. Поэтому сейчас я должен благодарить Богов и тебя, за то, что открыли мне глаза.
Он погладил меня по голове.
– Прости меня, сестричка. Я так гадко вёл себя. Не утешал, когда это было нужно, думал только о собственном несчастье. Заставил уйти из дома.
– Хей! – фыркнула я. – Если б я не ушла из дома, то не встретила бы Лэя, не связала бы себя клятвой и осталась бы бездарной. А жалеть и утешать – кого угодно, пожалуйста, только не меня. Иначе я сама тебя утешу – мало не покажется!
Брат повинно склонил голову.
– Начинай. Я это заслужил.
Рука у меня, конечно, не поднялась. И так ему досталось по моей вине. Хотя… он прав: если Сильен смогла поступить подобным образом, значит, плохо любила. А зачем братишке такая жена? Он себе в тысячу раз лучше найдёт! Об этом я ему тут же сообщила, вызвав слабую, но всё же улыбку.
– Спасибо, Викэ. Надеюсь, твой муж не такой. Не заставит тебя разочаровываться.
Задумалась. По сердцу противно скребнуло. Ведь я Лэя совсем не знаю. Вот нисколечки! Так, короткий пересказ детства. Чем он увлекается, к чему стремится, есть ли у него друзья. Я думала об этом всё время, пока мы с Хеем шли в столовую.
Одно дело – обзавестись мужем на год, совсем иное – на всю жизнь. И те чувства, что во мне зародились, – это ведь только мои чувства. Пусть Лэй и сказал Реньри, что любит меня, но ведь ему обо мне тоже ничего неизвестно. Вдруг при ближайшем рассмотрении я покажусь ему скучной, холодной, непривлекательной? Что тогда?
Истинная клятва нерушима, но это та, что произнесена на свадьбе и одобрена Богами в присутствии свидетелей. Мы же свадьбу не играли, гостей не приглашали. Свидетелей у нас нет, господин Аринэш не в счёт, он только мои слова слышал, а их и за простое обещание опеки принять можно. То, что мы благодаря этой клятве бездарность обошли, – так не доказано, она ли тому причиной. Сол только выдвинул такую идею, её подтвердить бы не мешало.
Может, я рано радуюсь? Пройдёт эйфория от возвращения к жизни, и Лэй по-иному взглянет на обыкновенную девочку, случайно оказавшуюся на его пути в тяжёлый период? То, что он такой замечательный, искренний ничего не значит. Сильен тоже казалась славной и по уши в брата влюблённой, я на них налюбоваться не могла. К тому же Хей с Льен, в отличие от нас с Лэем, два года встречались, вместе работали, отдыхали, путешествовали. Два года, а не четыре дня.
Такие мрачные мысли преследовали меня ровно до той минуты, пока я не вошла в столовую и не встретила взгляд янтарных с голубыми вкраплениями глаз. Самых родных и прекрасных. Нельзя одновременно любить и сомневаться в любимом человеке.
Лэй подорвался с места и преодолел разделяющее нас расстояние одним шагом. Чтобы глядеть на него, Хею пришлось задрать голову, настолько муж был выше брата.
– Эль? – взволнованно спросил юноша. – Что-то случилось? На тебе лица нет!
Братишка смущённо переступил с ноги на ногу, принимая слова на свой счёт.
– Это я её расстроил, – виновато ответил он вместо меня. – Девушка, с которой мы собирались пожениться, передумала.
– В чём причина? Запрет Старших? – в голосе Лэя хрустнул лёд.
Хей удивлённо посмотрел ему в глаза.
– Ты в курсе?
– Разумеется, – муж тряхнул головой. – Старшие боятся бездарности больше чумы. От той хоть есть лекарства… Хейдер…
– Хей.
– Если на отношение к тебе влияют внешние факторы, не стоит дорожить такой привязанностью. Истинная любовь не испугается ради тебя спорить с Богами.
Отец встретился со мной взглядом и улыбнулся. Покосился на маму, положил руку ей на плечо.
Брат согласно кивнул.
– Я тоже так считаю.