Мне пришлось зажмуриться. Слова, произнесённые с такой уверенностью, резали душу. Лишали уверенности, превращали людей вокруг меня в хитрых интриганов. И в тысячный раз я сказала себе, что должна сопротивляться. Чужое мнение – это всего лишь мнение другого человека. Оно может быть ошибочным, преувеличенным, неправильным.
– Благодарю, Сэлинкэ, я не голодна. Пойду обратно в залы свитков, там ещё разбирать и разбирать. Если Лэй появится – накорми его, пожалуйста.
Сколько раз мне придётся уходить вот так – на пошатывающихся ногах, но с гордо поднятой головой? Главное – не пускать предательство в сердце. А ноги… это всего лишь ноги.
Я не дошла до верхних помещений. Заглянула к себе, чтобы умыться и причесаться (чувствовала, что щёки горят, коса расплелась), а, выйдя из ванной, столкнулась с женщиной, визита которой никак не могла предугадать.
В Скандье жену Верховного недолюбливали. Поговаривали, что дар наложил отпечаток и на характер: магия смерти многих пугала до дрожи. Крэйль Тэгьер, урождённая Дарьэ, слухам значения не придавала, во всяком случае, ни разу публично не возмутилась и не опровергла их. Она редко появлялась на людях, всегда в компании мужа, открытыми каналами связи не пользовалась. О том, что это именно мать Лэя, я догадалась по ауре – мощнейшей, различимой даже на расстоянии и окрашенной в насыщенный алый цвет.
Её внешность меня поразила. Тёмная, гораздо темнее, чем у сына, кожа, иссиня-чёрные волосы и ослепительно горящие янтарные глаза без всяких крапинок. Сложно было назвать её красавицей, но то, что, раз увидев подобное сочетание, никогда его не забудешь, – однозначно. Высоченная, тонкая и гибкая, она в обычных строгих юбке и блузе выглядела ожившей иллюстрацией к древним легендам – в которые сама не верила.
– Светлого утра, госпожа Тэгьер, – поклонилась я ей.
– И тебе того же, юная госпожа Тэгьер, – отзеркалила пришедшая. – Позволишь присесть?
– Разумеется, – вежливо подождав, пока она устроится в кресле, я тоже села. Разговор обещал быть не из лёгких, а у меня и так ноги подкашивались. В обмороки я пока не падала, но всё когда-то бывает в первый раз. Брак, свекровь, обморок…
– Выслушаешь меня? – спросила она.
Я коротко кивнула.
– Да, госпожа.
– Эль, – поправила она и, заметив моё недоумение, пояснила: – Моё домашнее имя. В том, что ты будешь звать меня мамой, я сомневаюсь.
У меня глаза на лоб полезли.
– Простите, но я тоже… Эль!
Следующую фразу: «Как различаться будем – по номерам или младшая-старшая?» – я благоразумно проглотила.
– Однако! – хмыкнула она, задумалась и предложила: – Тогда – Кэл. Это имя в Танрэ не прижилось, слишком напоминает мужское, но в детстве меня называли именно так. И никаких «госпожа».
Мне оставалось лишь опять кивнуть.
– В таком случае, Эль, я предлагаю немедля заключить мирное соглашение. Сразу заявляю: мой дар исключает любую возможность лжи. Так что врать я не могу и не буду. Первое: я не люблю собственного сына. Мой брак мне навязала семья и родители Ари, а я ненавижу, когда меня заставляют поступать против своих желаний. Второе: я не ставила над ним опытов, как бы он ни утверждал обратное. Я просто его боялась и боюсь до жути и прилагала все усилия, чтобы обуздать его разрушительную мощь. Третье: несмотря на своё первое заявление и репутацию безбожницы, я готова благодарить Богов за невестку, которая спасла Ульвэйна от мучительной смерти.
Здесь она сделала паузу, чтобы передохнуть, а я сумела вставить:
– Откуда вы узнали о том, что бездарность обойдена?
– Сол Реньри сообщил ещё вчера – мне и Ари. То, что мы не примчались сразу, – следствие его строгого внушения – дать вам время прийти в себя. Аринэш к тому же припомнил твою просьбу не дёргать сына до тех пор, пока он сам не вспомнит об отце. Я же на подобное рассчитывать не могу, Ульвэйн не сжалится надо мной, даже когда я одной ногой встану на тропу к Богам. Отчасти это заслуженно. Поэтому я с чистым сердцем решила поговорить с тобой наедине.
Я растерялась. Прямота Крэйль обезоруживала, манера поведения вызывала уважение, чуть ли не симпатию. Как-то не вязалось это с образом, нарисованным воображением по рассказам Лэя, – жестокая, хладнокровная и бессердечная женщина, издевающаяся над родным ребёнком.
– Эль, я достаточно изучила чудовищную смесь из эмоций, бешенства, упрямства и гонора под названием Ульвэйн Тэгьер. Как тебе удалось его завоевать – не моё дело. Но я была в шоке, услышав, что кто-то смог заставить сына вести себя по-человечески. Мне не важно, что ты маг воды и целитель среднего уровня: раз ты пережила близость с Ульвэйном и осталась жива – это главное. Вэлейн подобное не удалось, напротив, все её красота и пыл вылились в нервный срыв и побег из дома. Посему, вопреки настоятельным рекомендациям Старших, я призна́ю тебя истинной женой и помогу справиться с возможным гневом Эрзье.
– То есть, – уточнила я, – мне следует опасаться Вэлейн и ходить с заготовленным щитом? Спать вполглаза и есть с оглядкой?