– Нет конечно. Отправляли в наказание. Он никого не слушался, Эль! Ни меня, ни отца, ни воспитателей. Дерзил учителям… Не следил за внешним видом, одежда вспыхивала вмиг.
– А где он тогда жил? – вместо ответа спросила я.
– Пошли покажу.
Опять галерея и колонны, тусклый свет, проникая через витражи, падал под ноги разноцветными пятнами. На этот раз мы шли долго, скорее всего, в отдельную часть здания.
– Личное крыло Ульвэйна, – подтвердила мои догадки Кэл. – Сюда заходили ещё реже, чем ко мне.
Тут было гораздо приятнее, нежели в «детской». Спокойные бежево-голубые тона, деревянная ореховая мебель. Защитных заклинаний тоже хватало, но обстановка не была столь удручающей. Комнаты были прибраны, чары от пыли служили исправно. Повинуясь порыву, я подошла к огромной гардеробной и приоткрыла дверцу – очень хотелось взглянуть на чёрные шёлковые пижамы с вензелями.
– Вещи Ульвэйн все уничтожил, – правильно распознала мой интерес Кэл. – Уходя, не взял ничего. Гордость Дарье – единственное наследство, которым он пользуется в полной мере.
– Ты считаешь, он зря отказался от власти в Скандье? – задала я вопрос, ответ на который хотела получить с самого начала.
– Нет, – покачала головой Кэл, – наверно, это самое верное его решение. Править должен человек рассудительный, уравновешенный, способный порой идти на уступки и добиваться компромисса, а главное – бесконечно терпеливый. Такой, как Аринэш Тэгьер. Его род ведёт за собой Скандье сотни лет. Ульвэйн же… Возможно, со временем он научится контролировать себя, и мудрость придёт с опытом, но часами сидеть и слушать споры Советчиков из-за очередного нового законопроекта или разбирательства Старших для него стало бы хуже любого наказания.
– А кто будет Верховным после Аринэша? – спросила я, но, тут же осознав бестактность своих слов, покраснела и быстро добавила: – То есть он, конечно, совсем молод и проживёт очень долго, между тем кого-то он должен был присмотреть, зная, что Лэй отказывается.
– У Ари родни не осталось, – поморщилась Кэл, – даже племянников завалящих нет. Сам он единственный ребёнок, очень поздний. И до сих пор надеется, что Ульвэйн одумается. Или, – она опустила взгляд, – у нас появится ещё один сын.
Я чуть было не ляпнула: «А он появится?», – но решила, что это точно будет перебор, и вместо этого предложила:
– Может, вернёмся в Хранилище?
«Вдруг Лэй там?» – осталось несказанным.
– Пожалуй, – согласилась Кэл.
Но портал открыть не успела: с нами, вернее, со мной связался Сол.
– К сожалению, ничем не смогу порадовать, – выдохнул Сол, едва вывалившись из портала. – У парней в отряде канал связи открытый, однако… – маг замялся, избегая смотреть мне в глаза, – Лэй не отвечает.
– У нас новости не лучше, – откликнулась Кэл. – Вэлейн Эрзье точно что-то недоговаривает, но с бывшим женихом не встречалась. О том, что он больше не бездарен, узнала от меня, о существовании жены даже не подозревала. Расспрашивать же её, не она ли напала на Старшего, я, прости, не имею права.
– А что думает Аринэш? – без особой надежды спросил Сол.
– Тоже лишён сыновнего доверия, – мрачно хмыкнула Кэл. – Зато пошёл ставить на уши твоих коллег. Не нравится мне происходящее, Сол! Скандье веками приучали во всём полагаться на Старших, их волю сначала приравняли к Богам, а потом поставили превыше Создателей. И первый же щелчок по носу, которым стало чудо обретения дара (без Камня и Ритуала), призванный поставить десятку зарвавшихся магов на место, – не стал ли он непосильным испытанием для этих десяти? Испытанием, которое они не выдержали? И не желают ли скрыть результаты своего провала?
Я поёжилась. Слова Кэл невольно отвечали моим мыслям.
– Ну, благодарю! – обиделся Сол. – Меня ты тоже записала в злоумышленники?
– Слишком ты молод для заговорщика, – фыркнула Кэл. – Если не ошибаюсь, ты ровесник Ари? И в Старшие тебя выбрали год назад, почти навязали чопорным старикам прославленного покорителя Песка, последнего рождённого мага иллюзий, «юнца и романтика», по ворчанию Тоньэ. Требование большинства магов Скандье – сила, с которой нельзя не считаться.
Меня поочерёдно бросало то в жар, то в холод. Надо же, а нам в школе твердили, что Старшие не подвержены влиянию. Приказ Верховного может быть оспорен Советчиками, но над десятью избранными никто не властен.
Кэл заметила моё волнение, одобряюще похлопала по плечу.
– Жизнь отличается от школьной программы, да, Эль? Иллюзии бывают не только видом магии. Я от своих избавилась в твоём возрасте, а Сол всё ещё верит в то, что Старшие выбраны Богами. Как и в их непогрешимость, бескорыстное служение ради всеобщего блага и истинную святость.
– Крэйль! – завопил пунцовый с ног до головы Старший. – Ты говоришь ужасные вещи!