– Марвэйл, – напомнила я. – Единственный маг, изучавший бездарных.
– Кальвен Марвэйл? – губы Ирильвела чуть поджались. – Вряд ли он вам чем-то поможет. К тому же он сейчас в Ритуальном доме, на церемонии Обретения.
– Которая скоро закончится, – добавил Сол.
Кэл молча взяла меня под руку.
Мне оставалось лишь попрощаться с целителем и шагнуть за Солом в портал.
Вышли мы не в Зале, а в незнакомой комнате, служившей то ли кладовой, то ли гардеробной. Узкое окошко едва освещало её, позволяя разглядеть дверцы встроенных шкафов и кресла со стульями посередине. Сол уверенно указал нам на кресла, сам вытащил из шкафа церемониальный балахон Старших, натянул его, пригладил разлохматившиеся волосы.
– Я схожу за Марвэйлом. Ритуал вот-вот подойдёт к концу, Тоньэ произнесёт приветственную речь, начнутся поздравления, и можно будет спокойно поговорить.
– А мы здесь никому не помешаем? – уточнила я. – Это же служебное помещение.
– Это наша со Старшим Кенльэ́ комната, но он сегодня отсутствует, дела в Пережье. Подождите, я быстро.
Он торопливо вышел. Мы с Кэл переглянулись.
– Нехорошее у меня предчувствие, – протянула Кэл. – Марвэйла я побаиваюсь с того дня, когда он яростно выступил против нашего брака с Аринэшем. Кажется – радоваться бы, сама же не хотела навязанного мужа, но… До сих пор помню тон, которым тогда маг разговаривал с отцом – раздражённо-злобный. Старшие ведь на самом деле не имеют права указывать людям, кого нам выбирать в спутники жизни, это мы воспринимаем их советы подобно командам. А мой отец в ответ на услышанное «требую» не менее грозно попросил назвать ему закон Скандье, запрещающий вступать в брак магам разных стихий и даров.
– Такого закона нет, как и того, по которому родственникам бездарных запрещается иметь детей, – фыркнула я. – Между тем именно из-за него мой брат потерял невесту. Может, оно и к лучшему, узнать, что чувства твоей девушки поверхностны – раньше, чем она станет женой и предаст при первой возможности. Только жестоко!
Кэл согласно склонила голову и вдруг напряглась.
– Мне показалось, кто-то кричал?
Я прислушалась. Тишина.
– На выходе из Ритуального зала поздравляют обрётших дары. Может, особенно одарённый маг завопил от радости?
– Наверно… – Кэл задумалась, а я поймала себя на мысли, что её беспокойство передалось и мне.
Чего я боюсь? Мести бывшей невесты Лэя? Так не убьёт же она меня, даже если окажется столь безрассудна, чтобы напасть. Какого-то заговора? Кого, с кем и ради чего?
Нелепо, да? Что может произойти в Скандье, нашем стабильном, упорядоченном и контролируемом мире? Последние войны отбушевали тысячу лет назад, нераскрытых преступлений не припомню не только я, но и мои бабушки с дедушками. Власть Верховного ограничена Советчиками, их, в свою очередь, назначают и снимают по решению общего собрания родов. Магия сдерживается и законами, и личной ответственностью каждого, которую нам прививают все одиннадцать лет школы. У нас и тюрем-то нет веков шесть или семь! Случаются трагедии по неосторожности, но так, чтобы со смертельным исходом, – это за всю мою жизнь раз пять происходило. Как бы ни пострадали люди, целители вытаскивают всех, растят новые руки, ноги, внутренние органы пересаживают почём зря. Подерутся два мага, поотрывают друг другу конечности – глядишь, на следующий день показывают обоих по общей связи, как они слаженно последствия выяснений своих отношений устраняют, да сумму штрафов назовут, чтоб другим неповадно было – так у прочих и желание скандалить пропадает.
Нет, сумасшедшие и у нас появляются. Я ещё в школу не ходила, один псих объявил себя избранником Богов и под это дело начал подбивать людей на смуту. Сначала смеялись над ним, а после, когда он дом градоправителя подпалил, отправили подальше от Танрэ, чуть ли не в Пески, там он и живёт по сей день под надзором.
Что же мне сейчас не по себе? Окажется, что Лэя его знакомый о срочной помощи попросил, то-то мне стыдно станет! Сама переволновалась и всех переполошила.
Дверь в комнату медленно открылась, на пороге появился мужчина.
Я видела его всего один раз в жизни – в тот день, когда меня признали бездарной. И если бы не балахон Старших, не вспомнила бы маловыразительное мучнистое лицо. Впрочем, вошедший не дал мне времени на дальнейшее разглядывание. Не прибегая к словам и жестам, он заставил меня оцепенеть. Тело стало словно чужим, застывшим в той позе, в которой я сидела. При попытке крикнуть я поняла – губы тоже мне не повинуются. Скосив глаза, увидела, что и Крэйль обездвижена, вот только, в отличие от меня, и взгляд её стал бессмысленным и пустым.
– Стазис, – бросил мужчина, – одно из ныне забытых проявлений магии тени.
Наверно, на моём лице отразилось неподдельное удивление, потому что он хмыкнул, подвинул стул и уселся напротив явно с желанием удовлетворить моё любопытство.