— Мне тоже очень хотелось бы это знать. Сколько усилий затратил Сети’Агон для того, чтобы протащить этих тварей сюда так быстро, да еще и троих! И все затем, чтобы уничтожить нас. — В голосе его прозвучал невысказанный вопрос, и Лиара невольно обернулась к эльфу. Он стоял возле костра, окруженный отблесками пламени, и лицо его было задумчивым и отрешенным. — Или не уничтожить, — добавил он, уже почти что для самого себя, так тихо, что Лиара едва расслышала.
Она открыла рот для того, чтобы подробнее порасспросить эльфа, но тут издали раздался какой-то вскрик. Обернувшись на звук, Лиара заглянула прямо в глаза капитану стражи. Тот стоял чуть в стороне, у самого края дороги, и, открыв рот и безмолвно двигая челюстью, смотрел на трех поверженных Гончих и методично вытирающего меч Алеора, а за его спиной толпились его стражники с таким видом, будто готовы были прямо сейчас убежать прочь отсюда, куда глаза глядят.
— Что?.. — голос капитана дрожал. Он указал трясущейся рукой на поверженных тварей и не смог издать больше ни звука.
— Это? — Алеор вопросительно ткнул острием меча лежащий подле его ног труп. — Это — Гончие Тьмы, и их послали за женщиной, которую вы преследуете. Вы все еще хотите захватить ее? Или просто уедете прочь?
Рада вновь громко чихнула, да так, что едва не вывалилась из седла, и Лиара вырвалась из воспоминаний, рассеяно оглядываясь по сторонам. Ехавший впереди Алеор громко хмыкнул в ответ и поинтересовался:
— Какие еще загадки прячутся в тебе, Радушка? Помимо того, что ты спишь, ешь в три горла и абсолютно ничего не чувствуешь в окружающем мире, ты еще и болеть научилась? Может, это нам стоит взять у тебя пару уроков, каково это — быть человеком?
— Отстань, — глухо пробурчала Рада, еще глубже натягивая капюшон. — И без тебя тошно.
Эльф только усмехнулся и отвернулся, глядя на укрытую завесой мороси дорогу впереди. А Лиара, бросив на него укоризненный взгляд, подвела Звездочку поближе к черному кусачему жеребцу Рады и тихонько спросила:
— Как твои руки?
Несколько секунд под капюшоном было тихо, потом Рада все-таки повернулась к ней и недовольно проворчала:
— Болят.
— Разрешишь мне посмотреть? — Лиара осторожно потянулась к ней, и Черный Ветер, поколебавшись, показала ей ладони.
Из-за сырости повязки, которые они наложили на поврежденные участки кожи, размокли, и толку от них было не слишком-то много. Лиара тщательно осмотрела потемневшую ткань (Рада уже успела где-то изгваздать бинты, и теперь они были похожи на поношенные грязные портянки), однако, свежей крови на них не выступило, и это уже было хорошо. Тихонько вздохнув, она прикрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь почувствовать раны Рады.
Это походило на болезненно пульсирующий алый огонек в темноте. Заразы или нагноения Лиара внутри не чувствовала, однако все равно раны затягивались слишком медленно, и им был нужен хороший уход, а не то, чем они перебивались сейчас.
После нападения Гончих Тьмы эльф гнал их вперед почти что без отдыха, останавливаясь лишь затем, чтобы Рада могла поспать, и неустанно ворча, что из-за нее у них вечно одни трудности. Он постоянно оборачивался назад, иногда возвращался, проверяя, не идет ли за ними кто-то еще, иногда отъезжал в лес и осматривал окрестности, выискивая птиц, которые могли следить за ними по указке Птичника. Лиара никакой угрозы не чувствовала, однако эльф все равно беспокоился, не слишком-то полагаясь на ее чутье. И она поняла, почему, когда он мимоходом помянул, что Псарь способен переместить Гончих Тьмы прямо им за спины или в любое другое место в любой момент времени, используя переход через Грань между миром живых и миром, где обитали тонкие сущности и духи. Лиара не слишком-то много знала об этом, но Алеору поверила на слово, а потому тоже принялась озираться.
Ночевали они в лесах, несмотря на то, что возможность остановиться в таверне была. Лиара не стала никому из них говорить о том, как сжалось ее сердце, когда Алеор впервые предложил переждать ночь на постоялом дворе. Беда шла за ними по пятам, преследовали именно их, и одна мысль, что они могут навести Гончих на ни в чем не повинных людей с постоялого двора, внушала Лиаре настоящий ужас. Однако, Рада будто бы услышала ее мысли и сразу же отвергла такую возможность, заявив, что не собирается нести ответственность еще и за смерти гостей и обслуги постоялого двора, если Гончие рискнут напасть на него, достаточно с нее обвинений в смерти короля Мелонии. Лиаре оставалось только гадать: на самом ли деле она просто боялась еще сильнее очернить свое имя или ей просто не хотелось при Алеоре выказывать жалость к невинным людям. От первого варианта в груди все почему-то сжималось, и к горлу подступала такая тоска, что выть хотелось. Ты же чувствуешь, какая она. Искристая, звонкая, веселая. Она просто хочет уберечь этих людей от смерти, а не выставляется перед своим другом. Лиаре очень хотелось верить, что это именно так, а почему — она и сама не знала.
