Боже мой, как же это должно быть скучно! Как однообразно! Она удивленно взглянула на эльфа, невозмутимо шагающего рядом. И как же при этом обесценивается сама жизнь! Ведь тебя постоянно окружают потери, ты привыкаешь к ним, сживаешься с ними, относишься к ним философски. И жизнь теряет весь свой вкус и смысл. Это понимание, вдруг развернувшееся перед ней, стало таким странно-острым, что Рада ощутила настоящую тоску. Но зачем тогда все это, великие боги? Зачем вы дали эльфам бессмертие, а остальным расам — смерть? Ведь и то и другое одинаково убого: смертные завидуют нам, потому что мы живем вечно, однако то, как мы живем, — ужасно однообразно и попросту глупо, потому что весь остальной мир вокруг нас умирает, постоянно обновляется, и лишь мы не меняемся в нем никак. В чем же тогда смысл? Зачем вообще эльфам нужна вечная жизнь?
— А это проклятье было у всех наследников Ирантира? — спросила Лиара, и Алеор повернулся к ней. Этот вопрос привлек внимание Рады, и она прислушалась. Возможно, до этого они говорили и еще о чем-то, но Рада была слишком глубоко в себе, чтобы услышать.
— Да, — энергично ответил искорке эльф. — Проклятье в нашем роду передается по женской линии, но проявляется только у мужчин. Никто особенно об этом не говорит, потому что это вроде бы как не принято, неприлично и чересчур попахивает кровищей, однако, так обожаемый всеми Король Ирантир Солнце сам носил под сердцем серебро, и у него тоже случались маленькие личностные кризисы, когда его армии в страхе разбегались, бросая оружие, пока он утолял жажду. — Алеор злорадно усмехнулся. — Потрясающее людское качество: вымарывать из собственной истории все моменты, которые хотя бы чуточку порочат чувство их собственного достоинства! А потом выставлять напоказ свои заслуги, тыкая ими в лицо всем остальным так назойливо, что это становится просто смешно. И даже не осознавать при этом, какими полнейшими идиотами они выглядят в глазах своих потомков. — Алеор шумно втянул носом воздух и довольно крякнул. — Обожаю это в человеческой расе! Работает всегда!
— Так ведь Ирантир был Высоким эльфом, а не человеком, — непонимающе заморгала Рада.
— А это вдвойне веселит меня! — сообщил ей эльф. — Смотри, как хорошо получается: он захватил все государства материка и создал империю, подчинив себе, в том числе и людей. Таким образом, они унизили себя дважды. В первый раз, когда присягнули Ирантиру, потому что он был сильнее их, и у них не достало отваги и упертости, чтобы бороться против его владычества. И во второй раз, когда им стало стыдно за это, и тогда они сделали из него настоящего героя, почти что бога во плоти, воспевая его подвиги и делая вид, что они самые ревностные его вассалы! И конечно же, изо всех сил пытаясь скрыть его недостатки, ведь он же бог! Не мог же их захватить просто кровавый садист, упивающейся чужой смертью только потому, что сам он никогда не умрет! Нет, они за идею пошли к нему под руку, а не из страха и зависти к его бессмертию и силе! За идею, и за нее одну, никак иначе! — Жесткая улыбка тронула губы эльфа. — Правда вот, сколько бы я ни пытался обсуждать эту тему со смертными, никто из них почему-то никогда не разделял моего веселья. И почему бы это? — Он деланно задумчиво покачал головой. — Никак в толк не возьму.
А Рада-то надеялась, что как только Тваугебир перестанет рваться из груди Алеора, характер у него станет лучше, да только все было напрасно. Как был у эльфа язык, что ржавый напильник, так и остался. Разве что хорошего настроения прибавилось, а это означало, что дальнейший путь будет в точности таким же невыносимым, как и вся предыдущая поездка до болот.
Обратный путь занял меньше времени, чем путь навстречу Стражу, и Рада даже удивилась, когда еще издали разглядела камень-указатель на развилке двух дорог. И еще больше, когда возле него мелькнуло ярко-алое пятно.
— Вот ведь бхара упертая! Все-таки поехала за нами! — с невольным восхищением проговорила она, качая головой.
— Улыбашка-то? — взглянул на нее Алеор. — О, ты даже не представляешь, насколько упрямой она может быть. Это практически уму непостижимо.
И правда, когда они подошли ближе, Рада смогла рассмотреть хмурую гномиху, сидящую на поваленном камне возле развилки и курящую трубку. Сейчас она походила на мухомор в своем красном плаще, с крайне скверным выражением лица, и Рада хмыкнула. А возле гномихи спокойно стояли все четыре лошади, в том числе и Злыдень со Звездочкой. Видимо, они были достаточно умны для того, чтобы поскакать обратно к дороге, а не ринуться сломя голову в трясину и достаться на ужин лотриям. И то хорошо.
— Бестолковые древолюбы! Чтоб от вас белки до конца жизни носы воротили! — еще издали заворчала Улыбашка. Голос ее звучал невнятно из-за чубука трубки, который она сжимала в зубах, угрожающе глядя на приближающуюся троицу. — Я так смотрю, вам захотелось попорхать над кочками, поиграть в мотыльков? Или что? Какой бхары вас понесло в эту трясину?!
