— Я знаю, — пожал плечами торговец секретами и вновь затянулся трубкой. — Однако я рад, что ты наконец-то смог выделить немного времени, чтобы увидеться со старым другом.
В облаке дыма, который он выдохнул, была горечь, и Гардан узнал запах дурманящих южных трав, которые там курили вместо табака. Говорили, что от долгого употребления этих трав люди становились медлительными тугодумами, но вряд ли это можно было сказать о Лавае.
Зеленые глаза, почти что не мигая, следили за Гарданом, пока он разувался и проходил по комнате к хозяину, пока садился на пол, кое-как подтягивая под себя ноги. После нескольких недель в седле это было не слишком-то приятным делом, но стульев Лавай не признавал, а садиться на расписную подушку с бахромой Гардан считал ниже своего достоинства.
— Жена, подай нам оофиль, — Лавай взглянул на немую женщину, и та молча ушла за тяжелую цветную драпировку.
Это тоже было частью ритуала, потому Гардан сидел и спокойно ожидал, когда она вернется. Лавай никогда не говорил ни слова о делах, пока его жена отсутствовала в помещении, и не начинал разговора, пока гость не угощался вместе с ним оофиль — тягучим, горьковатым пойлом откуда-то из очень дальних краев, от которого кружилась голова и плыло перед глазами. Однако напиток этот замечательно бодрил и на утро не оставлял после себя никакого похмелья. Да и язык он развязывал не больше рома, потому Гардан всегда с удовольствием принимал предложение хозяина.
Сухая женщина вернулась и осторожно опустила на ковер между ними серебряный поднос, на котором стояли две маленьких фарфоровые чашки. В каждой из них было что-то коричневое и густое с сильным сладким запахом, и Гардан слегка поклонился, принимая свою чашку и отпивая из нее глоток. Вязкий горячий напиток обволок горло, и в голове на миг помутилось.
— Замечательно! — промурлыкал Лавай, отпивая глоток и ставя чашку назад. Его глаза вонзились в Гардана. — А теперь рассказывай, мой дорогой, чем я могу тебе помочь?
Гардан потянул время, опуская чашку на поднос и в последний раз обдумывая все свои слова. Он потратил неделю на то, чтобы мысленно простроить весь разговор с Лаваем так, чтобы не сболтнуть ничего лишнего, и теперь нужно было собраться с мыслями, чтобы не попасться ни в одну его западню.
— Недалеко от Ронтиса во время откровения Провидца Марна обратилась напрямую ко мне, — аккуратно подбирая слова, заговорил он. У Гардана не было ни единого сомнения в том, что Лавай прекрасно знает о том, что именно Гардан привез Провидца в Дер, как и о том, кем именно был Провидец. Поэтому начинать издалека смысла не имело. — Дева приказала мне сделать так, чтобы ни один пиратский корабль не покинул северное побережье до наступления сезона Штормов.
— Вот как, — лицо и взгляд Лавая не изменились, но в голосе проскочила легкая нотка удивления. Судя по всему, Гардану удалось его заинтересовать, а это уже многое решало в его пользу в этом щекотливом деле. — Она сказала, почему ты должен это сделать?
— Она сказала, что в противном случае «всякая надежда будет потеряна», — повторил Гардан, надеясь, что запомнил слова четко. — Больше не добавила ничего.
— И ты пришел с этим ко мне, — Лавай глубоко затянулся и выпустил облачко густого горького дыма.
— Ты можешь договориться с пиратами, — спокойно пожал плечами Гардан.
— Зачем мне это делать? — глаза Лавая изучающее рассматривали Гардана. С интересом, и это было уже хорошо, но без энтузиазма. — Знаешь ли, я привык договариваться с людьми, а не выполнять приказы Марн, — улыбка слегка скривила краешек его губ.
— Предсказание Провидца было связано с Танцем Хаоса. — Гардан сохранял полное спокойствие, прямо глядя в лицо Лаваю. Он знал, что стоит ему лишь чуть-чуть показать свои чувства, как этот невыносимый человек вытрясет из него всю душу, чтобы добиться своего. — Предполагаю, что если приказ Марны Девы не будет выполнен, Танец Хаоса может окончиться, еще не начавшись.
— Многие бы только об этом и мечтали, не так ли? — рассмеялся Лавай, глубоко затягиваясь и выпуская струи дыма через нос. — Многие, но не ты.
— Марна была настойчива, — позволил себе скупо улыбнуться Гардан.
