— А когда они познакомились с князем Реноном? — густой дым вился перед лицом Лавая, отражаясь в его зеленых радужках.
— Рада говорила, что сразу же после окончания Военных Академий, так что, думаю, лет пятнадцать тому назад, может, немного поменьше, — прикинул в уме Гардан, недоумевая, зачем эта информация может сдаться Лаваю. Тот только кивнул, попыхивая трубкой.
— Как часто они виделись за эти годы, ты знаешь?
Гардан нахмурился, припоминая.
— Я служу у Рады шестой год. За это время несколько раз Ренон бывал в Северных Провинциях, и они встречались. Может, раз пять-шесть, не больше.
— Я понял тебя, мой дорогой, — Лавай прикрыл глаза, и Гардан ощутил себя так, словно каким-то чудом избежал падения в медвежью яму, утыканную острыми кольями. — Мы поговорили, цена меня вполне устраивает, поэтому слушай внимательно. — Гардан подался вперед, сосредотачиваясь на торговце секретами. Дважды одно и то же он не повторял, поэтому сейчас нужно было запомнить все до мельчайших деталей. — Пойдешь в трактир «Обломанная мачта» и найдешь там рыжеволосую девку по имени Равенна. Она молодая, до ужаса едкая, но вполне толковая, договориться с ней можно. Равенна служит у капитана «Морской гадюки», Ашьяма Зубоскала, одного из тех двоих, кого я убедить не смогу. Поговоришь с ним сам. Дальше тебе нужно будет плыть в Кандор и искать там Давьялу Чаячье Перо. Она — вторая, кто может отказаться сотрудничать. Всех остальных я оповещу в ближайшее время, так что не беспокойся ни о чем.
— Благодарю тебя, Лавай, — кивнул Гардан, чувствуя, как напряжение медленно отпускает его, и тело звенит от облегчения, словно перетянутая струна.
— И я благодарю тебя, дорогой мой, — широко улыбнулся торговец секретами, холодно глядя на него. — И я всегда к твоим услугам, если тебе нужна будет моя помощь.
Этой фразой обычно заканчивался разговор, и после нее торговец уже не произносил ни слова. Гардан кивнул ему, поднялся, направился к столу и под молчаливым взглядом Жены подписал документ, удостоверяющий, что они с Лаваем обменялись информацией. Сухощавая женщина аккуратно оторвала от него нижний край, капнула воска и припечатала его большим перстнем-печаткой, который носила на правой руке, а потом вручила Гардану. Эта бумажка означала, что договор заключен, а также служила своеобразной защитой: все знали печать Лавая, и к дуракам, рискнувшим воспользоваться его услугами, предпочитали не цепляться ни морские пираты, ни немногочисленная стража Лорда Северных Провинций.
Кое-как натянув сапоги, Гардан вышел из дома торговца секретами и с наслаждением вздохнул свежий морской ветер. После затхлой сладости благовоний и дурманящего дыма это было по-настоящему хорошо. Как и всегда, он совершенно не понял, что именно продал Лаваю, однако точно знал, что купил.
Запихнув за пазуху листок с печатью, Гардан спустился по скрипучему крыльцу и отвязал чалого, а потом повел его в поводу в город. Нужно было как можно скорее найти эту Равенну, чтобы приказ Марн прекратил уже стягивать его тело стальными прутьями.
«Обломанная мачта» представляла собой самый что ни на есть типичный трактир, каких так много было в портовых городах по всему северному побережью. Здесь стоял гомон и гвалт, из-за табачного дыма, скопившегося под потолком, было тяжело дышать, а силуэты посетителей сливались в одну шумную шевелящуюся массу. То и дело тут и там вспыхивали ссоры, и горячие матросы хватались за ножи, впрочем, также быстро и остывая. Гремели по выщербленным столам кости под дружный рев тех, кто был не прочь потерять свои последние медяки или «сорвать поцелуй Марны» — как здесь называли хороший барыш, пришедший из ниоткуда. Из глубины трактира доносилась веселая плясовая мелодия, но музыканты играли из рук вон плохо, и узнать ее Гардан так и не смог. Впрочем, никому до этого и дела не было: здесь собрались пройдохи, искатели приключений, шлюхи и простые работяги-рыбаки, которые не отличались ни хорошим слухом, ни музыкальным вкусом.
Потолки в трактире были низкими и закопченными, а полы посыпаны песком, чтобы проще было прятать пятна крови или грязь. В центре помещения был водружен высокий узкий помост, на который к вечеру, как только опустится темнота, а веселье достигнет своего апогея, вылезут размалеванные шлюхи в разноцветных тряпках и будут плясать, задирая оборочные подолы и позволяя морякам с хохотом засовывать серебряные монетки им в корсеты. Ревели два больших камина, хорошо прогревая помещение, а чтобы жар зря не пропадал, в их зевах пекли на здоровенных вертелах две поросячьи туши. Запах жарящейся свинины вместе с вонью немытых тел, перекисшим вином, дымом и снедью создавал тот неповторимый аромат севера, который всегда заставлял губы Гардана расплываться в улыбке.
