Он покатился по мокрой и скользкой палубе, на которой мотались обрывки парусов «Гадюки», какие-то канаты, щепки, расколотое дерево, и сразу же ударился во что-то мягкое, но твердое. Это было искореженное тело какого-то моряка, которого задело при падении мачты. Не давая себе ни мига на раздумья, Гардан вскочил на ноги и выхватил меч из ножен, кое-как хватаясь рукой за планширь, чтобы не упасть, и оглядываясь по сторонам.
«Гадюки» уже не было: громадные волны поглотили ее или унесли в сторону, этого он не знал. Упавшая мачта произвела значительные разрушения в кормовой части корабля Давьялы: палуба была проломана в нескольких местах, и доски горбились во все стороны острыми расщепами. На кормовой мачте виднелась здоровенная проплешина, где падающими спицами стесало верхний слой дерева. Задней части планширя и вовсе не было, он сохранился лишь по левому и правому бортам, да рулевое колесо каким-то чудом уцелело, но подойти к нему из-за пролома в палубе возможности не было. Чье-то тело безвольно болталось на штурвале, проткнутое насквозь здоровенной деревянной щепой, и только из-за этого мертвого груза колесо еще не могло беспорядочно крутиться, отнимая у них последнюю возможность выжить в этом шторме.
Посреди всего этого разгрома яростно дрались люди. Все они были мокрые насквозь и в темноте выглядели совершенно одинаково. В свете молний взгляд выхватывал лишь блестящую сталь, то и дело взлетающие окованные железом дубинки, да белые от ярости и страха глаза людей. Взгляд Гардана жадно впился в толпу и нашел то, что искал: посреди хаоса сражающихся тел ясно виднелась рыжая копна волос. Равенна уцелела.
Он слишком зазевался и едва успел уклониться от удара какого-то моряка, обрушившего шипастую киянку прямо на планширь возле его головы. Руки сами нашарили кинжал, и Гардан поднырнул под руку врага, пытаясь ткнуть его в живот. Только вот в этот момент корабль ощутимо пошел вниз, и Гардана резко отклонило назад, а нападавший на него моряк с криком опрокинулся и покатился по палубе в сторону носа.
Глаза Гардана сами метнулись к штурвалу, на котором продолжал висеть труп. Его трясло и трясло сильно, и мертвое тело потихоньку сползало с него, грозя соскользнуть в любой миг.
Я не умею управлять кораблем!
Если ты этого не сделаешь, мы погибнем!
Корабль тяжело ухнул под волну, и Гардан отцепился от планширя. Он почти упал, больно ударившись одним коленом о доски палубы, и то ли пополз, то ли побежал вперед, в ту сторону, где за расщепленной палубой торчал штурвал. Доски под ним протестующе заскрипели, и наемник ощутил, как поддается надломанное, пошедшее трещинами дерево. Ему еще хватило сил на то, чтобы оттолкнуться и прыгнуть.
Огромный пролом в палубе, ощетинившийся острыми осколками разломанных досок, мелькнул прямо под ним, и наемник понял, что ему повезло, когда нос корабля поднялся и пошел вверх на волну, а штурвал с мертвым телом на нем двинулся ему навстречу. Сам он бы не достал, просто не был бы в состоянии это сделать, но на этот раз само море ринулось ему навстречу, и в следующий миг грудь больно ударилась о палубу у основания штурвала.
Гардан врезался лицом под колени трупу, ногами — в край разлома, и заорал, когда острые обломанные доски разорвали ткань штанов и мясо под ними. Он лихорадочно дернулся вперед и уцепился за основание штурвала, вися на самом краю пролома и чувствуя собственную горячую кровь, текущую вниз по ногам. У него было еще несколько мгновений до того, как корабль ухнет вниз, насадив его на расщепы досок, и наемник каким-то чудом умудрился воспользоваться ими и целиком выбраться из дыры в полу. В этот момент корабль с треском и стоном полетел вниз, а Гардана швырнуло вперед, прямо на штурвал и висящий на нем труп.
Солнечным сплетением он врезался в осколок мачты, торчащий из спины мертвеца, и перед глазами моментально потемнело. Удар был не такой силы, чтобы проткнуть и самого Гардана, но достаточным, чтобы на несколько секунд лишиться зрения. Хватая ртом воздух и силясь вздохнуть, он с трудом оттолкнулся от трупа, и попытался встать поустойчивее. Каблуки немилосердно скользили по палубе, а прямо за спиной поджидал пролом, ведущий в трюм, и Гардан в который раз за последние несколько минут уже проклял свои сапоги. Корабль, подняв тучу брызг, ухнул носом в волны и плавно пошел вверх, начав взбираться на следующую волну.
Он был изможден до предела, но все-таки смог стащить мертвеца с рулевого колеса и оттолкнуть его прочь. Руки легли на штурвал, и Гардан моментально ощутил рывок такой мощи, что ему понадобилась вся сила, что только еще осталась в его избитом и выдохшемся теле, чтобы не дать штурвалу вырваться и завертеться по собственной воле. И как только Равенна его держала? Но для мыслей сейчас у него времени не было.
