— Думаю, что мы скоро выясним это, — пожала плечами Лиара. — Алеор обещал, что по дороге за Семь Преград, мы заедем в Иллидар. Там я постараюсь разыскать ее.
— Надеюсь, у тебя все получится, Светозарная! — серьезно взглянул на нее Кай. — Если уж ты отправилась в такой дальний путь ради этого и пережила столько испытаний, значит, они, скорее всего, окупятся сполна.
— Благодарю тебя, Кай! — улыбнулась она. — Правда, я отправилась не столько на поиски матери, точнее, это была не основанная причина. Я просто познакомилась с Радой и поняла, что хотела бы следовать за ней.
— Эта женщина обладает очень сильной волей. Я понимаю тебя, — кивнул Кай. Вдруг он негромко усмехнулся, покачал головой и с теплой улыбкой взглянул на нее сверху вниз. — На самом деле, я понимаю тебя даже больше, чем ты думаешь, Светозарная! Когда-то много лет назад я точно так же познакомился с Алеором и понял, что просто не могу не принять его предложение о совместном походе. Может, здесь все дело в крови Стальвов? Или просто они — такие люди, горящие, словно костер в ночи, притягивающие к себе всех вокруг, словно мотыльков, летящих на свет?
— Не знаю, — задумчиво отозвалась Лиара. Сама она никогда не думала об этом, но мысли Кая показались ей интересными.
— У нас в стране таких называют Ахтайярок, Горящие Сердца, — продолжил ильтонец, вновь отворачиваясь и глядя на море. — Правда, обычно это слово употребляют по отношению к Пробудившим, но мне всегда казалось, что Алеору оно очень подходит. Отлично подходит, честно говоря, — вновь рассмеялся он, и глаза его потеплели, обрастая теплой сеточкой морщин.
— А как вы познакомились, Кай? — с интересом взглянула на него Лиара. — Насколько я сумела понять, Алеор не слишком-то много любви питает к Жрецам Церкви Молодых Богов.
— Алеор не питает любви ни к кому! — хмыкнул Кай. — Мне кажется, что он воспринимает только силу других людей, и, если находит эту силу достаточной, соглашается на какое-то время стать союзником ради общей цели. Возможно даже, он испытывает некоторый род эмоциональной привязанности к тому или иному человеку, как например, к Раде Киер, однако, я бы не назвал это словом «любовь» или даже «дружба».
— Кажется, что единственный человек, к которому он питает более сильные чувства, это Сагаир, — заметила Лиара, пытаясь понять, ушел ли ильтонец от вопроса или просто пустился в размышления.
— Действительно! — согласился Кай. — Никогда не видел его таким живым, как в тот момент, когда мы начали догонять корабль Сагаира. Впрочем, должен же он хоть когда-то испытывать чувства, не правда ли? Что же касается твоего вопроса, то это произошло очень много лет назад, Светозарная.
Кай сделал небольшую паузу, и Лиара с интересом прислушалась. Все-таки, он не стал уходить от ответа и решил рассказать.
— Я тогда был еще очень молод, только-только получил благословение от Скульптора Ваэнди. Видишь ли, на самом деле мы рождаемся не вот с такими руками, — ильтонец приподнял свои ладони, демонстрируя Лиаре светлый нефрит, на котором, словно в тусклом зеркале, едва-едва заметно отражались серые перекаты волн за бортом корабля. — Руки наших детей — из серого гранита, у всех одинаковые, как и глаза, кстати. Когда у ребенка начинает формироваться характер и личность, когда становится понятно, какая судьба его ждет и каким человеком он однажды станет, камень начинает очень медленно менять свою структуру. Обычно руки формируются окончательно годам к тридцати-тридцати пяти, когда ильтонцы достигают эмоциональной зрелости, хотя у некоторых это случается и раньше. Как только руки приобретают свой окончательный вид, Скульптор — Старейшина, наиболее искусный в Песне Камня, проводит ритуал над каждым из нас, воспевая наши руки, придавая им крепости и фиксируя их форму. С этого момента ильтонец считается полноправным членом общины и имеет возможность участвовать в ее сакральной и политической жизни.
— Но я всегда думала… — заморгала Лиара, удивленно глядя на него, — что вы такие, какими вас высекли из камня эльфы для Первой Войны! Вас же всех вырубали из одной и той же породы!
