— Так, — улыбнулся Кай. — Ильтонские дети рождаются одинаково бесполыми, одинаковыми на вид. Их просто невозможно отличить друг от друга, разве что родители, с трудом, но способны почувствовать собственное дитя, а оно отчаянно тянется только к ним. Различия в полах и характере проявляются у нас уже позже, в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет, когда начинается период взросления. Тогда меняется и внешность. Черты лица постепенно принимают облик родителей, руки и глаза выцветают в камень, наиболее свойственный характеру, тело меняет свой облик, принимая тот или иной пол. Этот процесс длится до тех пор, пока тело полностью не примет свой вид, а затем Скульптор благословляет его и дает ребенку имя.
— Это имя как-то связано с внешностью и характером ребенка? — с любопытством спросила Лиара.
— Да, — кивнул Кай. — Мое имя — Каяр, — на эльфийском языке означает «нефрит». А фамилия восходит к имени первого пробудившегося из камня ильтонца, от которого я веду свой род.
— Я никогда не слышала ничего подобного! — выдохнула Лиара, широко открытыми глазами глядя на него. — Ни в одной из наших песен не поют об этом.
— Потому что обычно это не рассказывают чужакам. Люди слишком агрессивны, слишком непоседливы и завистливы. Они с трудом принимают то, что ильтонцы живут долго, порой даже до пяти столетий, ведь они были последней расой, причем рукотворной, созданной эльфами, а не Богами, в то время, как сами люди, были рождены раньше них, и в связи с этим, по их разумению, имеют право на более долгую жизнь, чем те несколько десятилетий, которые отмеряют им Марны. Потому мы не стремимся к контакту с людьми, но и не препятствуем ему. Латайя стоит в стороне от большой политики, не вмешивается в войны, если этого не требуют наши союзники эльфы. Мы были созданы для войны, но Жизнь распорядилась иначе, и в наших землях царит мир, который мы — оружие в руках других — ценим превыше всего.
— А как же людские ведуны, которые бегут к вам со всего Этлана? — удивленно воззрилась на него Лиара. — Алеор говорил, что ты сыграл немалую роль в том, чтобы сделать Латайю убежищем для тех, кого преследует Церковь Молодых Богов!
— Правильно, — улыбнулся Кай. — Вот тут мы и возвращаемся к тому, как мы познакомились с Алеором. — Он помолчал, а его каменные пальцы тихонько беззвучно шевелились, и Лиара почти наяву видела, как он перебирает длинные четки воспоминаний, отсчитывая бусину за бусиной. Теперь ей казалось, что Каю уже очень много лет, теперь для ее глаз он выглядел древним, как само время. — Это случилось в тот год, когда я получил благословение и имя от Скульптора Ваэнди. Способности к управлению Черной Энергией к тому времени у меня уже были достаточно развиты, чтобы вступить в круг Жрецов Черной Руки в селении Легож, откуда я родом. Я подавал большие надежды, потому что у меня был большой потенциал, и Первый Жрец Черной Руки Агарди взялся лично учить меня всем премудростям обращения с Источником. Думаю, ты знаешь о том, что у нас тоже есть своя расовая особенность, как у эльфов — возможность слияния с миром и использование энергий звезд, у людей — способность касаться мира за Гранью и контактировать с тенями. Наша способность — Песня Камня, но она несколько отличается от того, что делают гномы. Те способны заклинать руду в процессе ковки, придавая ей особые свойства, способны заставлять землю ломаться, лопаться, взрываться, обваливаться, если им того надо. Мы же работаем напрямую с камнем и только с ним.
Лиара вся обратилась в слух. Кай рассказывал неторопливо, обстоятельно, ничего не упуская и так, чтобы ей было понятно. Лиаре подумалось, что вряд ли он говорил все эти вещи кому-то из команды, и что она заслужила весь этот рассказ только потому, что сражалась с ним бок о бок. Ильтонец спокойно и открыто шел на контакт, но не выглядел болтуном или человеком, готовым распахнуть душу перед первым встречным.
