— Задача по поиску конкретного места была сложна даже для лучших из нас, — Кай говорил медленно, аккуратно подбирая слова. Руки его лежали на бортовом ограждении и почти что не шевелились, напряженно замерев. — Первый Жрец Агарди бросил клич среди ведунов, но никто из них не вызвался искать вместе с Алеором место захоронения. Слишком велика была работа, слишком сложна, да и на постройку нового города требовались рабочие руки, и это казалось всем важнее сумасбродной идеи Владыки Лесного Дома Илиона. Возможно, Агарди просто не хотел вновь выносить эту реликвию на солнечный свет. — Кай помолчал, глядя вдаль. — Иногда кажется, что если не вспоминать о беде, она обойдет тебя стороной. Но я всегда считал такое мнение неправильным. И когда все официально отказали Алеору в помощи, он пришел ко мне. — Пальцы ильтонца вновь мягко-мягко зашевелились, будто перебирали тончайшую пряжу или гладили шерстку на загривке крохотного котенка. — Уж не знаю, почему он выбрал меня, да вот только выбрал. Ввалился в мой дом посреди ночи, прямо через окно влез, посмотрел на меня своими холоднющими глазами и спросил, не хочу ли я стать частью самой героической песни мира, о которой никто никогда не узнает. Я тогда был настолько поражен, что сразу же согласился. И прямо посреди ночи мы удрали из Легожа на поиски реликвии.
Кай замолчал, погрузившись в воспоминания, а Лиара все смотрела на него и гадала, что же скрывалось за этой робкой, невыносимо хрупкой нежностью, которую ильтонец испытывал, говоря об Алеоре. Могло ли быть так, что эта нежность была чем-то большим, чем просто дружеское плечо? Она почти что видела золотые искры, что разгорались в глазах ильтонца двумя таинственными ночными кострами, но он предпочел моргнуть и упрятать их глубоко-глубоко внутрь своего сердца.
Повернув голову, ильтонец взглянул на нее сверху вниз, и в лице его было лишь тепло.
