— Не нужно плакать, искорка моя, самый яркий мой огонек! Ты уедешь совсем ненадолго, ты узнаешь все то, что так давно стремилась узнать. А потом, обещаю тебе, мы уже не разлучимся с тобой никогда. Мы пойдем за Семь Преград, и еще дальше, в те горы, о которых ты все время твердишь. Мы узнаем все на свете, все поймем, и ты будешь писать тысячи песен, самых красивых песен на свете, а я всегда буду рядом с тобой, чтобы никакая беда и тревога тебя не коснулась. Так и будет, маленькая моя, я обещаю тебе! Теперь все будет хорошо!
— Теперь все будет хорошо, — тихо повторила Лиара, всей собой вдыхая ее запах. — С тобой. Наконец-то с тобой.
Сейчас ей казалось, что тысячи дорог лежали где-то за порогом этой маленькой комнаты с мягкими белыми занавесками и шуршащим по стеклу дождем. Тысячи дорог, что она уже преодолела на пути в эти руки, самые нужные, самые надежные, самые родные и такие долгожданные руки, тысячи дорог, что только ждали ее впереди. Вот только эти пути уже не пугали ее. Теперь все переменилось, и Лиара знала, что никогда ни на одной из этих дорог, какой бы дальней, тяжелой, темной она ни была, она не будет одна. И что эти руки, с такой бережностью держащие ее в своем кольце, никогда не разожмутся и не отпустят ее, что нет никакой силы в мире, которая могла бы заставить их разжаться. Это знание жило в ней, оно наполняло все ее тело до самой последней кудряшки, оно наполняло всю ее душу, и от него хотелось то ли плакать, то ли смеяться.
— Самое простое чудо на свете, — тихонько прошептала Лиара, и Рада вновь едва слышно усмехнулась рядом.
— Да, моя искорка, самое простое и самое чудесное, — проговорила она, и в ее голосе Лиара слышала улыбку.
Они постояли так еще немного, совсем чуть-чуть, ставшие одной нежностью на двоих, одной любовью, связанные и слитые ею на этот короткий миг где-то посредине огромного мира, застывшего между двумя упавшими с неба теплыми капельками дождя. Затем Лиара слегка отстранилась, вытирая мокрые щеки тыльной стороной ладони, и неуверенно улыбнулась Раде:
— Я вернусь так быстро, что ты не успеешь даже заметить, что меня не было, мое сердце! Обещаю тебе, я вернусь быстрее ветра!
— Хорошо, маленькая, — теплая шершавая ладонь легла ей на щеку, и Лиара прижалась к ней, прикрыв глаза и всем телом впитывая ее тепло. Рада улыбалась, и ее большой палец мягко-мягко гладил бровь Лиары, чуть ероша ее в неправильную сторону. — Я буду ждать тебя здесь, и ты совсем скоро вернешься. Я люблю тебя.
— И я люблю тебя, — Лиара открыла глаза, глядя на нее и чувствуя пронзительное золотое копье, насквозь пробившее ее тело. — Я люблю тебя, Рада!
Потом они снова целовались, не в силах оторваться друг от друга даже на миг, и это было такое счастье, такое звенящее счастье, полное горечи расставания. В конце концов, Лиара все-таки приказала себе вырваться из ее рук, растирая по щекам мокрые дорожки слез, и серьезно кивнула сама себе:
— Я пойду. Чем быстрее это закончится, тем быстрее я снова буду с тобой.
— Как скажешь, искорка, — Рада отступила в сторону и подхватила с пола ее сумку с самым необходимым, оставив седельные сумы с одеждой и остатками припасов лежать на полу у стенки. И это было правильно: Лиаре хотелось, чтобы часть ее вещей осталась здесь, в этой комнате, как доказательство того, что совсем скоро она сюда вернется.
Вдвоем они спустились по узкой винтовой лестнице вниз, в общую залу гостиницы. Почему-то Лиара совсем не удивилась, увидев, что на высоком барном стуле возле стойки сидит, потягивая подогретое вино из кружки, Латаан. То ли он не уходил и ждал ее здесь, то ли только что вернулся, Лиаре было все равно. Раз уж он знал, что ее нужно дождаться, значит, Алеор был прав. В политику они все равно ее впутают, хочет она того или нет. Только теперь Лиара была готова к этому. Самые сокровенные слова, которых она так ждала, уже прозвучали, и она почти чувствовала, как эти слова окружили ее непроницаемым золотым щитом, отгородив от всего мира и сделав неуязвимой. Она со мной, Великая Мать, и ты со мной. Разве что-то может мне угрожать теперь? Разве что-то может меня остановить от возвращения к ней?
Лиара подошла к Латаану, не спускавшему с нее взгляда, и остановилась прямо перед ним.
— Я бы хотела попасть в Иллидар и как можно скорее, — уверенно проговорила она, отстраненно удивляясь тому, как спокойно звучит ее голос. — У меня есть дело в столице Речного Дома.
— Я перевезу вас, — кивнул эльф, сделал последний глоток из чашки с отваром и поднялся с места.
Он был гораздо выше Лиары, наверное, такой же высокий, как Алеор, но сейчас это нисколько не пугало ее. Не обращая внимания на пристальный взгляд, которым одарил ее полирующий полотенцем стаканы за стойкой Гиэлат, Лиара нашарила теплую ладонь Рады и сжала ее. Вдвоем они вышли из гостиницы в серую морось наползающей зимы.
