— Угу, — замычала Рада, не совсем прислушиваясь к ее словам. Мысли и силы тонули в мягком обволакивающем жару, и ей было так дремотно хорошо, что она зевнула до хруста в челюстях.
Некоторое время они обе молчали, наслаждаясь паром. Рада чувствовала, как из нее вместе с потом выходит вся грязь и усталость, налипшая за день. И только когда она уже едва могла соображать, Рада промямлила:
— Похлещи меня хорошенько, будь добра. Это было бы очень кстати…
— Сейчас, Рада.
Послышалось какое-то шуршание, а потом на плечи Рады опустился хлесткий веник, и она блаженно застонала. Тугие удары выколачивали оставшееся в мышцах напряжение, и в какой-то момент Рада ощутила себя настоящим котом, в теле которого ни осталось ни одной кости, только шерсть и мурчание.
— У вас столько шрамов, — тихонько прозвучал рядом неуверенный голос.
— Есть немного, — промямлила в ответ Рада.
— Так… много, — в голосе девочки звучало сострадание.
— Это ты еще Гардана голым не видела, — ухмыльнулась она в ответ. — Он вообще как подушечка для иголок.
Лиара затихла на несколько мгновений, потом неуверенно спросила:
— А Гардан… он ваш… друг? — и сразу же быстро добавила: — Если мне вообще позволено об этом спрашивать.
— Я не знаю ничего, о чем нельзя было бы спросить человека, — отозвалась Рада, почти что мурча. — Нет, он мне не друг. Он просто наемник, которому я когда-то спасла жизнь. — Лиара вновь замолчала, и Рада негромко поинтересовалась: — А почему ты спрашиваешь?
— Да просто слуги говорят… — в ее голосе звучала неуверенность.
— Слуги только и делают, что говорят, — поморщилась Рада. — За это я и ненавижу людей.
Теплые ветки гуляли по плечам, и в воздухе терпко пахло березовым листом. Шершавые доски под грудью слегка давили на кожу, но Раде было уже все равно. Баня всегда действовала на нее расслабляюще, и после нее она ощущала себя лучше некуда.
— Ну а ты? — лениво приоткрыла она один глаз. — Где ты так наблукалась на арфе? Не в приюте же.
Веник Лиары на миг почти что замер на ее плечах, но почти сразу же продолжил движение.
— Я не всю свою жизнь прожила в приюте, — Лиара говорила как-то неохотно, и Рада вывернула голову, поглядывая на нее. Из-за белых клубов пара лицо ее было видно смутно, но на нем сейчас было какое-то тревожное выражение: брови хмурились, губы были плотно сжаты. — Я попала туда в возрасте восьми лет.
— А до этого где была? — поинтересовалась Рада.
— Я… я не помню. Я ничего не помню из того, что было со мной до восьми лет. Только руки матери и все.
— Вот как! — это было интересно, и Рада задумчиво нахмурилась. И зачем только какой-то эльфийской женщине было сдавать свою дочь в приют? Разве только если с ней самой случилось что-то плохое, но в такую возможность Рада не верила. Лиара была Первопришедшей, а те за своих детей стояли насмерть, дорожа каждым младенцем с чистой кровью как зеницей ока.
— Ну да, — протянула та. — И я уже все умела: и сказания знала, и на арфе играла, и на других инструментах. Но я ничего не могу вспомнить.
— Ты поэтому пришла в Латр? Маму ищешь? — спросила Рада.
— Да, — тихо ответила та.
— Ну так ты не там ищешь, — сообщила ей Рада, приподнимаясь на руках и кое-как сползая со ступеней. Тело было расплавленным, будто масло, и пот лил с нее ручьями. — Здесь Первопришедших женщин отродясь не было. Так что тебе нужно в Речной Дом идти и там спрашивать.
Вид у Лиары стал тревожным и каким-то неуверенным, и Рада добавила:
— Я могу тебе помочь. Свяжу тебя с послом Речного Дома в Латре. Сможешь поговорить с ним, может он слышал хоть что-нибудь о твоей матери. Ты имя-то хоть ее помнишь?
— Нет, — покачала головой та.
— Ну и бхара с ним, — пожала плечами Рада, отбирая у Лиары веник. — Вряд ли много эльфиек из Речного Дома бродит по Мелонии. Найдем мы твою мать, не волнуйся. А теперь ложись.
— Чего? — Лиара смотрела на нее, часто моргая. Вид у нее был какой-то перепуганный.
— Ложись, говорю, я тебя попарю.
Несколько секунд эльфийка колебалась, потом все же кивнула и растянулась на лавке перед Радой. И тогда та поняла, почему она так шарахалась: спину ее пересекали многочисленные рубцы от плетей, вздувшимися шрамами перекрывая позвоночник. Рада присвистнула, но говорить ничего не стала. Лиара выглядела зашуганной, неуверенной в себе и пугливой, не стоило добавлять к этому еще больше страха.
Рада принялась осторожно парить ее, охаживая веником разгоряченную влажную кожу. Тело у нее было тощим, во все стороны торчали кости, и сама она казалась какой-то очень маленькой и зажатой, словно облитый водой котенок. Ну ничего, скоро отъестся и станет красавицей, подумалось Раде. Бедра у девчушки были круглыми и красивыми, талия тонкой, ноги прямыми и длинными. Неудивительно, что даже Гардан обратил на нее внимание.
Как следует напарив эльфийку, Рада, почти что задыхаясь, вывалилась из разгоряченной парильни и опрокинула себе на голову ушат с теплой водой. Сейчас, после густого влажного жара, он показался ей буквально ледяным и таким освежающим, что Рада застонала от блаженства.
