— На трон? — тот сардонически усмехнулся. — По правде говоря, никаких. Несмотря на то, что мой голос в Совете значит много, и ко мне прислушиваются, вряд ли кто-то подпустит меня к власти. Есть много причин, по которым это невозможно. — Он нарочито не смотрел на нее, и Раду в груди вновь кольнуло. Естественно, кто позволит эльфийской выскочке стать королевой, даже притом, что реальной властью в Мелонии обладал лишь король, а его супруга была только дополнением к нему, наравне с королевским дворцом и красивой мебелью. — Что касается вероятных кандидатов, то ими самым неожиданным образом становятся ГелатТан’Камардан и Аспар Тан’Самар.
— Кто бы думал иначе! — фыркнула Рада. — Они-то его и убили.
— Это еще нужно доказать, — заметил Ленар.
— Зарезать их нужно, да и дело с концом, — поморщилась Рада.
Муж даже бровью не повел на этот комментарий и осторожно отхлебнул чаю из фарфоровой чашки, держа ее кончиками пальцев. А потом, не глядя на нее, проговорил:
— Есть еще одно не слишком-то приятное обстоятельство. Под кроватью короля нашли кое-что. И это был твой кинжал. — Раду внезапно проморозило по всему позвоночнику, и она вздрогнула, когда муж взглянул ей в глаза. — Пока еще при дворе держатся официальной версии событий о смерти короля от сердечного приступа, однако, ты сама знаешь, что в таком случае Жрецы должны провести вскрытие тела и установить точную причину смерти. И как только они докажут, что Маркарда отравили, в этом обвинят тебя.
— Откуда они знают, что кинжал — мой? — сразу же спросила она.
— Потому что это тот самый парадный кинжал, который был при тебе на присяге, — отозвался муж.
— Вот ведь бхарство, а? — поморщилась она. Все сложилось вместе, в одну картинку, вспыхнув в мозгу так ярко, что едва не выжгло ей глаза. То, как ее выманили из дома, чтобы беспрепятственно стащить кинжал, а заодно создать такую ситуацию, в которой у нее не будет свидетелей, способных подтвердить ее невиновность. И ведь все было сделано так аккуратно, что даже старый лис Гардан попался на это. Я же не хотела брать этот поганый кинжал! Вот не хотела же! На душе стало так мерзко, что Рада вновь проворчала: — Проклятущее, распоследнее бхарство!
— Где ты была вчера ночью, Рада? — муж смотрел на нее, и взгляд у него был жестким.
— Ну уж точно не в постели у Маркарда! — огрызнулась она, чувствуя смертельную усталость. К горлу буквально подкатывал комок ярости, и от этого хотелось выть. Золотые прутья клетки смыкались вокруг нее, стискивая ее со всех сторон, сжимая, грозя удавить. И теперь ко всему этому примешивалось еще и это! Грозар, ну что я тебе сделала, а? Или я слишком часто прошу тебя покалечить других людей, вот ты и гневаешься? Ну так согласись, все происходящее доказывает, что я совершенно права в своих просьбах! Такую скотину грех не раздавить!
Муж тяжело смотрел на нее, и в его глазах не было никакого тепла или поддержки, только требование. Судя по всему, Ленару надоело ходить вокруг да около.
— Сейчас речь идет о твоей жизни, Рада, — тихо проговорил он. — Тебя хотят подставить, в этом я уверен. Твой вчерашний убийца, скорее всего, вовсе и не убийца, и приходил он лишь затем, чтобы стащить кинжал, который потом подбросили королю. Но чтобы хоть как-то защитить тебя, я должен знать, где ты на самом деле была.
Вот ты и попалась, пташка! Не надо было брехать, как сивый мерин, да изворачиваться, не пришлось бы сейчас оправдываться! Дала слово — держи, а не виляй задом, словно портовая потаскуха. Глубоко вздохнув, Рада залпом осушила бокал вина и взглянула на Ленара.
— Я все тебе расскажу. Только давай на этот раз без нравоучений. Мне и так тошно.
Ленар слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы, но особенно сильно не прерывая Раду. Она видела, что ему не слишком-то нравится то, что она рассказывает, но муж принял во внимание ее просьбу и комментарии придержал при себе, за что она была бесконечно ему благодарна. Рада и так чувствовала жгучий стыд, колючими иглами впивающийся в глотку, и если бы Ленар еще что-то сказал по этому поводу, было бы совсем невмоготу.
Она рассказала все: и про Гардана, и про его поиски, и про Лиару, выручившую ее, прервавшись лишь на то время, пока прислуга подавала им завтрак. Она даже не стала лаяться с проклятущим Раденом, который сразу же испортил только что созданное им благоприятное впечатление и подал ей вместо мяса липкую, как клей, кашу. И когда она закончила говорить, муж только задумчиво откинулся на спинку стула, сложив руки на груди и раздумывая, но не произнося ни слова.
