— Сейчас мы отвезем плёнки в лабораторию, — ответил парень с буйной шевелюрой, видимо старший. — Там их проявят, проверят на качество , склеют в полный фильм и, скорее всего завтра — начнут уже делать копии для показа и продажи.
— Только завтра? — уточнил я. — А сегодня не успеваете?
— Можем и успеть... - поскрёб затылок лохматый. — Если работать ночью. Но заказа на срочность не было от начальства.
— А если я закажу для себя две срочные, — я подумал и добавил, — или нет, лучше три срочные копии, это можно будет сделать к завтрашнему утру?
Парни переглянулись, а я прибавил:
— Плачу двойную цену.
— Вообще-то, студия обычно дарит автору одну копию... — протянул парень.
— Окей, от четвертой подарочной не откажусь, — улыбнулся я. — Но она может и подождать, а хотя бы две можно к утру? Двойной тариф...
— Да, думаю, успеем сделать. — утвердительно кивнул главный телевизионщик.
Да уж, мороки с кинопленкой много. Не говоря уже о том, что дело это довольно дорогое. Поэтому и не очень развито оно в коммерческом плане. Мало кто из простых людей имеет дома кинопроектор. Но скоро должны появиться бытовые видеомагнитофоны и кассеты VHS. Вот они-то вызовут настоящий бум! Я вспомнил, сколько появятся сначала подпольных, а потом и вполне легальных видеосалонов в Союзе. Сотни тысяч по городам и весям. Миллионы простых пользователей будут иметь дома видеомагнитофоны и покупать кассеты с фильмами и концертами. А что если это дело слегка подтолкнуть? Кто там у нас занимается разработкой видео? JVC? Sony? Phillips? Какие у них трудности? И что я помню обо всём этом? Не очень-то и много, но...
* * * * *
Закрытие фестиваля. Аэропорт Бонн-Кёльн.
Отъезд советской делегации.
— Ну что, щенок, красивой жизни захотелось? - оскалился высокий спортивного вида моложавый мужчина. - Все вы, " творческие люди" с гнильцой внутри.
Двое других, с пустыми, ничего не выражающими глазами, крепко держали Богдановича за руки.
— Что молчишь? - продолжил высокий и вдруг резко, наотмашь, ударил Юру по щеке.
Голова у Богдановича мотнулась и в глазах потемнело.
— Слушай сюда и соображай быстро! - высокий схватил Юру за воротник форменной рубашки и подтянув к себе так близко, что слюни летели прямо в лицо, зло зашипел, сверля взглядом. - Сейчас ты пойдешь в полицейский участок здесь в аэропорту и попросишь политического убежища. Скажешь по-немецки:" Ich bitte um politisches Asyl". Запомнил? Повтори!
Юра не понимающе смотрел на высокого.
— Повтори! - почти крикнул тот и снова хлёстко ударил открытой ладонью по щеке.
— Их битте ум... - прошептал Богданович, запнулся и попытался вспомнить, что там говорить дальше.
— Политишес азил, - закончил за него высокий.
— Политишес азил... - тихо повторил Юра.
— Тебя отвезут в лагерь, - продолжил инструктаж высокий. - Там скажешь, что не хочешь служить в советской армии, что ненавидишь коммунистов, которые расстреляли твоего деда...
— Он живой... - возразил Юра.
— Это можно исправить, - ухмыльнулся высокий. - Хочешь? А вот если не хочешь - делай что тебе говорят. И попробуй только дёрнуться - найдём и размажем! И родителей твоих не забудем. Уяснил? Не слышу!
— Да...
— В лагере будешь просить оставить тебя в ФРГ. Говори, что если тебя вернут в Союз, то самое малое наказание, которое тебя там ждёт - это Колыма. Западники любят писать об ужасах ГУЛАГа, так что поверят и пожалеют. Можешь плакать, валятся в ногах, если надо будет, но ты должен получить Азил.
— Зачем?
— Ну ты же этого хотел? Или чего?
Юра промолчал.
— Сладкой жизни, ты хотел, как и все вы — предатели. — высокий продолжал сверлить взглядом сжавшегося от страха солдата. — Но тебе не повезло, парень, в отличие от твоего дружка, Любимова. Ты ведь ему позавидовал, да? Подумал, что, вон "молодой" такой прыткий: и девку- красавицу отхватил и на Западе будет как сыр в масле кататься, а я военную лямку тянуть буду? Чем я хуже него, так, Богданович? Слушай, а ты случайно не еврей? Очень фамилия у тебя подходящая. Может поэтому ты один из всех и пошёл на предательство.
— Русские мы... - возразил Юра.
—Да вы, евреи кем угодно можете прикинуться, - ухмыльнулся высокий, - вот прикинулся же ты советским человеком, а подвернулся момент и ... Но, у тебя есть шанс искупить свою вину перед страной и народом, которые тебя вырастили и воспитали! — вдруг резко изменил тон высокий. — Последний шанс! И я тебе могу его дать. Выбирай: или ты сейчас летишь транзитом через ГДР прямо в "дальние края" или.... — он сделал паузу, глядя в глаза Юры, — или ты делаешь то, что я тебе скажу. Что выбираешь?
— А что нужно делать? — Юра непонимающе смотрел снизу вверх на высокого.
— Как я уже сказал, остаться в ФРГ, а потом присоединиться к группе Любимова.
— А как я его найду?
— Об том не беспокойся, поможем...
— А потом?
— Будешь играть с ним, выступать, - пожал плечами высокой. - его ведь устраивает твой уровень как музыканта?
— Да, мы с ним хорошо сыгрались, - не понимая, чего от него хотят ответил Юра.
— Ну, вот и отлично! Продолжишь в том же духе.
— И всё?
