Ветер перемен. Музыка перестройки и постперестройки полностью

Но реальность диктовала свои условия. Темпы производства в стране падали, экономическое положение внушало опасения, а модернизировать все это было некогда и не на что. Многие экономисты резонно замечают, что разрешение гражданам заниматься частной трудовой деятельностью стало скорее вынужденным шагом: можно было надеяться, что в случае полной катастрофы они смогут хоть как-то себя прокормить. Конечно, это шутка, но в каждой шутке, как известно…

В ноябре 1986 года был принят закон «Об индивидуальной трудовой деятельности». Гражданам разрешались любые формы заработка в свободное от основной работы время, если эта деятельность прямо не противоречила закону. Спустя год появилось еще одно постановление – о кооперативах. Вернее, несколько постановлений – о создании кооперативов по бытовому обслуживанию, общественного питания и по производству товаров народного потребления. Нам интереснее всего последнее – именно благодаря ему в СССР начали не только в изобилии завозить все то, что мы можем отнести к широкому понятию «мода», но и производить свои собственные интересные вещи.

В стране началась «эпоха ларьков». Правда, расцвета эта самая эпоха достигла уже в девяностые, когда вышел еще один указ (уже ельцинский) – «О свободе торговли». Выход его совпал с периодом полного развала экономики, когда города и селения превратились практически в вещевые рынки.

В 1991 году была проведена денежная реформа – старые купюры обменивали на новые. В итоге часть накоплений граждан просто сгорела

Вещевой рынок в Лужниках. 1997 г.

Народ не только распродавал последнее – кое-где возродились времена натурального обмена, как во время революции и Гражданской войны. Ситуация усугублялась тем, что на многих предприятиях зарплату не выдавали или заменяли продукцией. Например, на заводе по производству посуды зарплату вполне могли выдать кастрюлями. Людям приходилось реализовывать товар, чтобы свести концы с концами. Поэтому на городские улицы вышли миллионы лоточников: одни продавали то, что выдали на работе вместо получки, другие – прабабушкины кружева или прадедушкину коллекцию марок, третьи – изделия собственного производства.

«Тетрис» и «тамагочи» – популярное развлечение рубежа восьмидесятых – девяностых

При этом в страну хлынул поток импортных товаров – из Китая, Турции, Кореи. Страну наводнили тысячи челноков, так называли людей, которые ездили за границу – в Турцию, Китай – и везли оттуда дешевый ширпотреб для того, чтобы сбыть его на родине. Впрочем, везли не только некачественную дешевку, но товары класса люкс тогда у нас были мало кому доступны; а те, кто мог их приобрести, обходились без посредничества челноков. Все это продавали на «контейнерных» рынках, выраставших у станций метро, вокзалов, на центральных площадях. Многие дома культуры, кинотеатры и тому подобные учреждения, закрывшиеся из-за недостатка финансирования, также были превращены в стихийные ярмарки. Бывшие страны соцлагеря сами находились в состоянии глубокого экономического провала, и их продукция у нас на тот момент практически не была представлена. Качество импорта часто находилось ниже всякой критики, но отечественные товары практически исчезли из продажи, так как заводы и фабрики попросту останавливались.

Сенная площадь в Санкт-Петербурге. В восьмидесятые – девяностые все это было заставлено ларьками и район считался одним из самых криминальных