— Седан? — однажды удивился французский лейтенант в разговоре с младшим сыном Сибирцевых. Андреем. Заметно было, что название неприятно ему. Андрей объяснил, что название связано с внешностью седого китайца, который жил поблизости. Господа-офицеры бывали у Седанки на яхтах или приезжали на рысаках. Господские повара-китайцы получали тут трепангов, омаров и крабов, королевских креветок и прочую снедь. Острые приправы, водка на тигровых костях, генеральский ханьшин[29] всегда в запасе у седого хозяина фанзы.
Оба старших сына Сибирцева получили морское образование. Андрей вскоре оставил морскую службу. На реке Янцзы у него были куплены земли с чайными плантациями. Хозяева русских плантаций на Янцзы образом жизни уже не отличались от колониальных европейцев, закупавших плодородные земли в Китае. Кроме того, Андрей стал компаньоном известной фирмы Попова. Молодой Сибирцев вместе с молодым Поповым решили разводить чай в России. Для этого они купили земли в Тифлисской губернии и начали там дело. Привезен был китаец, образованный агроном, до того служивший у Попова на чайных плантациях. Дело началось, шло успешно, русский чай покупали в Москве и в Петербурге. А теперь молодой Сибирцев, находясь в Китае, фрахтовал пароход, который доставит из Шанхая в Батум целую экспедицию китайских специалистов по возделыванию чая вместе с их семьями, а также рабочих со всем необходимым для них инвентарем и с утварью. Жена Андрея родом из древней и знатной китайской семьи, предок которой был генералом в пору завоевания Индокитая. За битвы во Вьетнаме он награжден был орденом Сына Неба. Ему определена была ежегодная пенсия в виде большого слитка золота с правом передачи потомству.
Сибирцевы отправились на дачу на парусной яхте. Энн одной рукой держала руль, а другой, перекидывая парус, пошла по бухте галсами, как бы показывая мужу его торговый город, со всеми промышленными заведениями, с причалами, кораблями и крепостями на лысых сопках, с трущобами и хатенками.
Его высокопревосходительство на этот раз в штатском, с обычным адмиральским выражением профессиональной строгости на лице. Алексей всегда прям и на вид жесток. При таких проходах в штатском по кораблям и причалам предупреждали, чтобы никаких салютов. Но китайцы-старшинки на погрузочных работах, а также рыбаки на шаландах узнавали и, не соблюдая приказа по флоту, кланялись, выражая вежливый восторг, а из толпы кули, которых русские прозвали тут «рогульщиками», кто-то поднял руку и фамильярно помахал.
В двух кабельтовых впереди яхты идет паровая шлюпка с охраной. Унтер-офицер сигналит гудком зазевавшимся лодочникам. Капитаны и шкиперы узнают Алексея Николаевича, приспускают флаги.
С яхты открывается панорама Владивостока. Вдоль всей бухты тянется главная Светланская улица с церквями, казенными зданиями, с большими магазинами и конторами богачей.
По уступу сопки — тесная улица из узких домов, каждый в несколько этажей, в стиле модерн, как в Италии, где земля у моря дорога, а спрос на квартиры велик. Здесь сдаются в наем квартиры.
Проходя там пешком или проезжая в экипаже, можно услышать из открытого окна, как детские пальцы разучивают ноты на рояле или уверенные руки играют что-то очень знакомое, а по вечерам — скрипку, трио или квартет, совсем как в русском старом дворянском городе. Проживают в этих домах интеллигенция, инженеры, ученые востоковеды, учителя гимназии, врачи, не имеющие собственных особняков.
Еще выше по сопке — хатенки, есть и основательные дома.
Там среди обывателей попадаются бывшие сослуживцы Алексея Николаевича, ставшие тузами и тысячниками или мастеровыми.
Матрос Собакин, некрасивый, но славный малый, с железными кулаками, любитель собак, отслужил царскую службу и вернулся во Владивосток. Земля раздавалась по дешевке, и он получил участок. Построил на видном месте порядочную гостиницу на английский лад, какие бывают у них в портах, с мезонинами, скромную и опрятную. На вывеске написано «Sobakin’s Hotel» и приписка «English breakfast»[30]. Известна она негромкой славой всем плавающим морякам по Великому океану на коммерческих судах и самим коммерсантам. При гостинице собаки редких пород. Хозяин в Крымскую войну был в английском плену, плавал у них на кораблях, потом в Гонконге работал на заводе.
Не первый раз Алексей Николаевич слышал о мадам Чен, имевшей огромное влияние. Эта китаянка с несомненными финансовыми талантами держит в руках огромную китайскую торговлю в тайне, о которой мы мало что знаем. Она связана также с предпринимателями во Владивостоке и огородниками, снабжающими флот и город свежими овощами. С ней считаются другие китайские тузы. Алексей слышал, что она кредитовала русское предприятие, которое завел Собакин…
