На лбу у ирландца выступил пот. Он уже проиграл фунт и шесть шиллингов, но желание сорвать куш, словно ядовитая змея, по-прежнему отравляло его душу. Он покосился на деньги, выигранные Александером и Макферсоном, и глаза его жадно блеснули. Последний шанс… Предчувствие подсказывало ему, что на этот раз фортуна ему улыбнется. Он отхлебнул рома, проглотил и поморщился.
– У меня есть… еще кое-что, – сказал он, запинаясь. – Что-то, что я могу поставить.
– Враки, Лесли! Нам не нужны твоя рубашка и башмаки! Не пойдешь же ты воевать с дикарями нагишом?
В толпе зрителей послышался смех. Лесли даже бровью не повел.
– Кристина… У меня есть еще дочка, моя Кристина.
Все замолчали. Александер решил, что это уже слишком.
– Я не стану играть на девочку, – с ноткой презрения в голосе сказал он. – Речь ведь идет о вашей дочери, я правильно понял? Лесли, надо быть мерзавцем, чтобы поставить на кон собственного ребенка!
– Ты передумаешь, Макдональд, когда на нее посмотришь!
– А я не против на нее посмотреть! – заявил Макферсон. – Эй, ребята, тащите сюда товар! Я хочу видеть, что мне предлагают!
Лесли попросил привести Кристину. Она пришла через несколько минут, потирая свои большие заспанные светло-карие глаза. Ее красивые кудрявые белокурые волосы были растрепаны. Она была очень хорошенькой, с ладной фигуркой. Словом, у нее было все, чтобы привлечь мужчину, и все же оставалось одно «но» – возраст. Девчонке было от силы тринадцать или четырнадцать лет.
Девочка стояла, опустив голову, и молча терпела, пока ее осматривали, как кобылку. Макферсон усмехнулся и ущипнул ее за ягодицу, отчего она вскрикнула.
– Ладно, твои полшиллинга и Кристина!
– Ну нет! Полшиллинга останутся у меня, я ставлю одну Кристину. Поверь, она стоит больше, чем целый шиллинг!
– Ну вы и тип, Лесли! – проговорил Макферсон. – Я боюсь и думать, что вы сделали, чтобы заполучить свою капральскую нашивку! Дочка стала для вас неистощимым источником дохода, верно?
– Что я делаю с дочкой, никого не касается! Вы тоже сделаете с ней все, что захотите, если я проиграю. Ну, согласны?
Макферсон снова покосился на девочку. Облизывая губы, он скользнул взглядом по ее аппетитным округлостям, скрытым под старенькой заплатанной шалью. По правде говоря, он легко мог получить все, что хотел, даже проститутку из «Holy Ground»[84], и ее услуги обошлись бы ему дешевле, чем в полшиллинга. Но у этой девчонки, вероятнее всего, меньше вшей, чем обычно бывает у гулящих женщин, и она казалась такой юной и свежей…
– Договорились!
Александер хотел было возразить, но Лесли уже метнул кости. Ставки были сделаны. Через несколько минут ирландец встал из-за стола и, спотыкаясь и бранясь на чем свет стоит, побрел прочь с последним шестипенсовиком в кармане. Его единственная дочь досталась Макферсону, и тот пожелал немедленно воспользоваться своим «выигрышем» – усадил девочку к себе на колени и сунул руку под ее изношенную ночную рубашку. Она безучастно, как кукла, позволила мужской руке блуждать у себя за пазухой.
Александер с отвращением наблюдал за происходящим. Если бы не три фунта, которые лежали на столе перед Макферсоном, он бы поднялся и ушел. У него самого в кармане было целых четыре фунта и два шиллинга – достаточно, чтобы прожить довольно долго, не прибегая к воровству. И все же он знал, что Макферсон не захочет останавливаться и, как остальные, будет играть, пока у него есть хотя бы пенс. Сам он сел за игровой стол с фунтом, остальное выиграл.
– Сыграем на все! Весь мой выигрыш против твоего выигрыша, а, Макдональд? – вдруг предложил ему Макферсон, сталкивая девочку с колен.
– Что?
– Ты меня слышал! Так как?
– У меня на фунт и два шиллинга больше, болван! Ставим по три фунта каждый.
Макферсон сделал вид, что размышляет. Казалось бы, удача была сегодня на его стороне. Он посмотрел на Кристину, которая забилась в угол палатки и нервно обкусывала ногти. Ему, конечно, хотелось затащить эту милашку к себе под плед, но… Желание завладеть еще и деньгами Макдональда оказалось сильнее.
– Мои три фунта и Кристина! Девочка против твоего фунта! Даже если проиграешь, у тебя останется два шиллинга.
– Почему бы тебе не попытать судьбу, Макдональд? – выкрикнул кто-то из толпы.
Александер, которому эта ставка была не по душе, встал, чтобы уйти, когда рядом послышался голос:
– Что, Макдональд, женщины вас не интересуют? Правда, Маккалум – смазливый юнец…
Задетый этой репликой, Александер повернулся на куске бревна, служившем ему стулом, и застыл на месте. У него за спиной, скрестив руки на груди, стоял сержант Кэмпбелл и со странным выражением на лице смотрел на него в упор. Колл коснулся руки младшего брата, призывая его к благоразумию. В толпе зрителей послышался смех. Александер почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он понял, что для него настал момент платить по счетам. Но чего все-таки добивается сержант?
– Алас, сыграй на девчонку! – шепнул ему Колл. – Потом ты поступишь с ней так, как решишь сам.
