– Туберозы, жасмин и розы! Запах этих цветов напоминает мне о вас, – прошептал Николя и внезапно осознал, что все еще держит ее за руку. – Или, скорее, я нахожу вас такой же прекрасной, как эти цветы!
– Николя… Вы слишком добры! Не знаю, могу ли я принять…
Он наклонился к ней, и ее волосы коснулись его губ.
– Не стоит благодарности. Я скучал по вас, Изабель. И я считал минуты, которые отделяли меня от нашей сегодняшней встречи.
Голос его, едва слышный, дрожащий, перешел в шепот. Изабель не смела шевельнуться из страха нарушить очарование момента. Аромат духов и исходивший от Николя запах табака и пряностей опьяняли ее. Она смежила веки и положила руки ему на грудь.
– Я тоже по вас скучала, Николя. После нашей последней встречи… мы так давно не виделись!
– Изабель, от счастья у меня голова идет кругом! Согласны ли вы, чтобы я попросил у вашего батюшки позволения видеться с вами… официально?
Она чувствовала, как быстро стучит его сердце под военным мундиром. Только теперь взгляд ее упал на новую нашивку на его камзоле.
– Вас повысили? Вы теперь капитан? – удивленно спросила она.
Изумление Изабель было таково, что она забыла ответить на вопрос, который он только что задал. Он кашлянул, пытаясь скрыть замешательство.
– Король даровал мне патент капитана и помощника майора квебекского гарнизона. Говорят, это губернатор Водрей рекомендовал меня Его Величеству и именно ему я обязан повышением.
– Примите мои поздравления, капитан де Мелуаз!
Он поблагодарил ее и, не в силах больше сдерживаться, взял Изабель за руки, задев попутно страницы с нотами.
– Вы не ответили на мой вопрос, Изабель! Но, быть может, вам нужно еще немного времени? Я отнесусь к этому с пониманием.
– О нет, Николя, нет! Поговорите с отцом. Мне очень приятно внимание, которое вы мне оказываете, и я буду счастлива снова увидеться с вами!
Его взгляд остановился на ее полуоткрытых губах. Со дня их первой встречи Изабель с волнением ждала, когда же он ее поцелует. Наконец-то этот миг настал! Николя поднес ее руку к губам и нежно поцеловал. Она почувствовала приятное волнение. Листки с нотами с мягким шорохом посыпались на пол к их ногам. Сидония могла проснуться в любой момент. Благоразумие подсказывало, что на этом хорошо бы остановиться. Изабель понимала, что ей, к сожалению, придется удовольствоваться только этим невинным поцелуем. Но ведь у них впереди еще столько времени…
– Я буду навещать вас, мадемуазель Изабель, так часто, как это позволят мои обязанности. Завтра я принимаю командование своей ротой и весь день проведу на плацу. Надвигается война, и… Но я все-таки найду способ поскорее увидеть вас!
Изабель вздохнула, будучи не в силах скрыть своего разочарования.
– Я буду ждать вас, мой друг!
Погода была прекрасная. Легкий ветерок раздувал юбки Изабель, которая с завязанными глазами, выставив руки перед собой, перебегала от одной подружки к другой. Ее смех был похож на эхо беззаботного счастья. Прозрачный и ясный, словно журчание родника в теплом воздухе этого двадцать шестого дня июня, он терялся в нежной зеленой листве огромного клена, под которым находились девушки.
– Где же вы? Я иду искать! Да где же вы все? Ой, я кого-то поймала!
Она пробежала пальцами по лицу своей «пленницы», пытаясь определить, кто это. Девушка громко вскрикнула, когда Изабель легонько ущипнула ее за нос.
– Это Мадо! Мадо, с тебя фант!
Остальные участницы забавы весело засмеялись.
– Иза, ты жульничаешь!
– А не нужно было кричать! Мадо, это ведь игра! Ну-ка, завязывай глаза!
Мадлен Госселен взяла в руки платок и замерла, глядя на оконечность мыса.
– Что ты там увидела? – спросила Жанна Креспен.
– Не мой ли там Жюльен? Смотрите, он мне машет! Неужели что-то случилось? Я думала, они будут рассматривать дело вдовы Пеллерен до самого ангелуса… А потом они с Ти-Полем собирались пойти на Оружейную площадь, чтобы посмотреть маневры!
– Ничего с твоим Жюльеном не случилось! Наверное, просто решил с тобой поздороваться. Они с Ти-Полем придут к нам позже. Видно, он уладил свои дела с вдовой Пеллерен быстрее, чем рассчитывал.
– Вряд ли… – сказала Мадлен, поворачиваясь к Изабель. – Эта история тянется уже десять лет. В свое время отец Жюльена забыл перемолоть для вдовы Пеллерен мино[64] зерна, и теперь она отказывается платить налог за пользование мельницей. Я очень удивлюсь, если выяснится, что они уладили дело. Мамаша Пеллерен – крепкий орешек!
Она перевела взгляд на горную гряду Кармель. Жюльена больше не было видно.
– Уж не случилось ли что-нибудь серьезное?
– Мадо, посмотри, какой чудесный день! Не надо думать о плохом. Мы уже устали ждать, когда ты наконец завяжешь глаза!
