– Благодарю вас, Арчи! От всей души!
Влажная земля заглушала звук шагов. Начищенные дула кремниевых ружей поблескивали в неярком свете дня: солнечные лучи с трудом пробивались сквозь белесую дымку тумана. Жара стояла удушающая, и мокрая одежда противно липла к телу.
День выдался утомительный, но не особенно беспокойный – две незначительные заварушки с ополченцами и несколько разрозненных выстрелов. Пострадал только один солдат, да и то лишь потому, что подвернул ногу. Добычи взяли немало: семь коров, теленка, четыре свиньи, восемь поросят, пару десятков кур и еще много съестного погрузили на «позаимствованную» на одном дворе повозку, в которую впрягли вола. Остаток груза составляли предметы меблировки, которые пришлись по вкусу офицерам, кухонные принадлежности, инструмент и даже одна скрипка. Дункан Маккро хотел прихватить и белку в клетке, но сержант Кэмпбелл запретил, буркнув: «Разве только ты собираешься сварить из нее суп!» Бедняге Маккро пришлось оставить клетку там, где она стояла.
Александер, правда тайком, тоже раздобыл кое-что полезное. Пока остальные перетряхивали содержимое кладовых и кухни, сержант послал его проверить комнаты. В единственной жилой комнатушке, под самой крышей, Александер нашел сундук кедрового дерева с женской одеждой. Пользы от нее не было никакой, поэтому он повернулся уходить, когда перед глазами встала картина: Летиция в платье. К сундуку он вернулся с новым энтузиазмом. Эта одежда может пригодиться Летиции! Ей будет гораздо легче выбраться из зоны военного противостояния, если она переоденется в женское платье! Не станут же канадцы стрелять в женщину… Он торопливо затолкал сорочку, корсаж и пару юбок в свой ранец. Ему не терпелось показать Летиции свою находку.
Отряд неспешным маршем возвращался в лагерь. Мунро своим зычным голосом распевал баллады собственного сочинения, и многие с удовольствием ему подпевали. Летиция легкой походкой шла впереди Александера, и ее аккуратный задок под килтом соблазнительно покачивался в ритме шагов. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не смотреть на нее. А Мунро между тем напевал:
Ах, с каким удовольствием он прошептал бы эти слова ей на ушко! Думая о Летиции, Александер испытывал и желание, и угрызения совести. От раздумий его отвлекли передвижения Джона Маклеода. Тот покинул строй и, придерживая рукой свои мужские «сокровища», побежал к краю леса. Сержант Кэмпбелл тут же наставил на него ружье и приказал вернуться: на днях дезертировало еще двое, и офицерам был дан приказ не спускать глаз со своих людей.
– Я к кустику, сержант! Я быстро!
Эта реплика была встречена дружным хохотом. Отряд замедлил движение, а потом и вовсе остановился. Кэмпбелл наблюдал за своим солдатом, который, насвистывая, орошал ближние кусты. И вдруг его свист оборвался.
– Сержант, тут… Боже милосердный!
Александер схватил свое ружье и взвел курок. Повинуясь приказу сержанта, солдаты сомкнули ряды. Ожидая, что в любую секунду из зарослей выскочит отряд индейцев, они подняли оружие. Маклеод сделал пару шагов вправо и замер. В повозке квохтали куры, а одна из коров замычала.
Объятые страхом, солдаты затаили дыхание. Маклеод нагнулся.
– Что там, Маклеод?
– Боже милосердный… Сержант, это один из наших! Точно!
Маклеод выбрался из кустов и побежал к ожидавшим его товарищам. Летиция с тревогой посмотрела на Александера. Взяв ружья наизготовку, Кэмпбелл с двумя солдатами направился к тому месту, где пару секунд назад находился Маклеод. Последовал крик ужаса, за ним – поток ругательств. У Александера похолодело в груди. Неужели Джон?
– Алекс, не надо, не ходи туда!
Летиция вцепилась ему в руку, но он вырвался.
– Я должен знать, что случилось с братом.
Мертвец лежал, обратив лицо, а вернее, то, что от него осталось, к небу. Скальп был снят, и по обнажившемуся черепу ползали насекомые. Вороны выклевали глаза и нос, во рту, открытом в последнем крике, сновали черви и мухи. Трупный запах был таким сильным, что Александер невольно отшатнулся. И все же, сколь страшным бы ни было зрелище, он испытал чувство облегчения. Узнать покойного по лицу не представлялось возможным, но он был в форме полка Амхерста, значит, это не мог быть Джон. Александер подумал, что, пожалуй, смерти брата он предпочел бы уверенность, что тот и вправду дезертировал и спасся.
Шевеление в зарослях привлекло его внимание. Затаив дыхание, он повернул голову. Ветки кизилового куста едва заметно дрогнули. Стиснув в руке ружье, он тихонько подобрался к кусту. Сомнений не оставалось – там кто-то прятался. Внезапно ветки дернулись и из-за куста выскочил человек. На ходу вынув из ножен кинжал, Александер пустился вдогонку.
