Бывают такие минуты, когда в виски бьет не ток крови, а пульс времени. Арсений Григорьевич помнил тот шок, который он пережил, когда в Кольский залив вошли корабли Эскадры Особого Назначения, и нарком военно-морского флота товарищ Кузнецов коротко и четко объяснил ему, командующему Северным Флотом контр-адмиралу Головко, про андреевские флаги, международную обстановку, положение на фронтах, текущие задачи и новую политику партии…
Объяснил, конечно, в рамках текущей боевой задачи, не более. Но и от этой малости голова шла кругом. Северный флот совсем недавно был самым малочисленным флотом в составе советских ВМС. В случае массированных попыток проникновения немецких кораблей в советскую зону ответственности сдержать их натиск было возможно только с помощью союзного британского флота.
Все изменилось с приходом эскадры Особого Назначения. Теперь перед контр-адмиралом Головко были поставлены совсем иные, наступательные задачи. Не немцы должны прерывать арктические коммуникации, по которым шли в СССР полярные конвои, и мы, соответственно, защищаться, а напротив, советский Северный флот, завоевав господство в Баренцевом и Норвежском морях, должен был не только обезопасить северные трассы арктических конвоев, но и заблокировать морские коммуникации армии генерала Диттля.
Как стало известно советской разведке, немцы собрали в Арктике все что смогли. Якобы, не далее как пару месяцев назад Гитлер сказал, что любой немецкий корабль находится не на своем месте, если он находится не в Арктике. "Тирпиц", базирующийся в Тромсё с начала января, был для нас огромной угрозой. Ни нам, ни британцам нечего было бы ему противопоставить, даже если бы только он один вошел в Баренцево море. Но наша авиация наконец до него добралась на защищенной якорной стоянке в Тромсё.
Конечно нам ничего заранее не сообщали, но однажды ночью на аэродроме Ваенга в обстановке абсолютной секретности приземлились для дозаправки и подвески бомб два сверхсекретных самолета из эскадрильи Особого назначения. А еще через два часа нас оповестили об уничтожении главного военно-морского пугала Гитлера.
Что там и как было, что это за самолеты, и какими бомбами был потоплен "Тирпиц" — тайна особой важности. Причем охраняют ее, как я понял, не столько от немцев, сколько от наших британских и американских союзников. НКВД как с цепи сорвалось. Секретность и меры безопасности на аэродроме при подготовке к этой операции были такими, что кое-кто в моем штабе всерьез предположил, что к нам должен прилететь сам товарищ Сталин.
Вся эта секретность и буквы ОСНАЗ в наименовании эскадрильи наводят на мысли о том, что те самые самолеты, которых никто и не видел, зато отлично слышал, взялись оттуда же, откуда и пришедшие в Мурманск корабли под андреевским флагом.
Как бы то ни было — почин положен и даже продолжен. Подлодка "Алроса" доложила о потоплении предположительно шести вражеских эсминцев на выходе из Тромсё-фиорда. Для кого-то из наших "Щук" или "Катюш" лезть туда было слишком опасно. А вот потомки справились с эти делом на отлично. Нарком Кузнецов уже пообещал нам, что скоро и у нас тоже появятся торпеды, наводящиеся на звук винтов или на кильватерный след. Но это не сейчас, чуть попозже. Пока же мы будем воевать тем, что у нас есть, и тем, что принесли к нам из будущего потомки. Тем более что гвардейский ракетный крейсер "Москва", и как штабной корабль, и как боевая единица, на голову превосходит мой предыдущий флагман. Плохо только то, что у него всего четырнадцать тяжелых противокорабельных ракет, и когда они будут израсходованы или закончится гарантийный срок их эксплуатации "на носителе", убийца линкоров и авианосцев превратится просто в хороший штабной корабль. Но сейчас не их час, в прицеле дичь не для этого калибра.
— Рубеж ракетной атаки, товарищ контр-адмирал. Цели распределены, "Сметливый" и "Ярослав Мудрый" доложили о готовности, — доложил стоящий рядом со мной командир "Москвы", и добавил не по уставу: — Пора, Арсений Григорьевич.
Я кивнул: — Отдавайте приказ на корабли, Василий Васильевич. — Не так-то и просто сразу разобраться во всей этой премудрости. Словно я тренькал всю жизнь на балалайке, а сейчас передо мной концертный рояль. Вы рассказывали, что где-нибудь в двадцать первом веке, когда цели подсвечены космическими спутниками и висящими в воздухе самолетами ДРЛО, залповую стрельбу ПКР "Уран" можно было произвести и с втрое или впятеро большего расстояния. Но и тридцать миль, разделяющих сейчас советские и германские корабли, это очень и очень много.
