Оборотень застонал, разрываясь между желанием руками сломить последнее сопротивление демона, войти в его рот и прижать прекрасную черноволосую голову к своему паху изо всех сил, и последними крохами разума, которые твердили, что клятвы он все еще не получил.
— Поклянись!
— Клянусь, — оторвался от него Франсуа. Порезал когтем его руку и сделал глоток крови. — Я не причиню тебе боли и не заставлю это делать никого другого. Позволю вытворять с собой в постели все, что ты захочешь. — Поднял глаза вверх и наткнулся на яростный, виноватый и отчаянный взгляд серых глаз солнышка. — Взамен ты дашь свободу Прайму прямо сейчас и покажешь мне, где находится лаборатория.
— Клянусь, — прохрипел Тит, забывая обо всем на свете и слизывая кровь демона с его порезанной руки.
Сработал! Его план сработал! Теперь Франсуа будет принадлежать ему! Тит прошептал несколько слов, и старший брат за его спиной мгновенно потеплел. Подхватил его под ягодицы здоровой рукой, позволяя убрать одну руку с его шеи и прижать голову демона к паху. На несколько секунд Тит проник в теплый рот до самого конца, не отрывая глаз от сказочно—прекрасного лица Франсуа. Сумасшедшая волна удовольствия накатила на него, унося все мысли прочь. Он был прав, Господи! Даже Прайм не сравнится с тем, что только что подарил ему демон. Тит застонал от разочарования, когда буквально через мгновение Франсуа выпустил его, поднялся и снова прижал к брату, закидывая ноги на свою талию. Не успел он сказать и слова, как в него полностью вошел средневековый кол, а ртом завладел старший брат. О, Господи, счастье есть.
Франсуа обхватил все больше слабеющего от потери крови Прайма за талию, сделал пару шагов и прижал обоих братьев к стене. Тит явно пребывал в полном восторге и считал себя победителем. Ну-ну. Прайм оторвался от губ брата, поднял голову и посмотрел в глаза демона.
— Ты готов? — одними губами спросил Франсуа.
— Да, — так же ответил Прайм.
Демон кивнул, впился в шею Тита зубами, ставя на нем свою печать, а потом утонул в глубоком очищающем поцелуе своего солнышка, наполняя младшего оборотня своим семенем и забирая всех троих в мир души младшего брата Прайма.
…Тит совсем маленький мальчишка, который играет в прятки и затаился за дверью большого шкафа в кабинете отца. Маленькая щель позволяет видеть все, что происходит в огромной мрачной комнате. Прайм заходит в нее и начинает методично обыскивать все в его поисках. Он явно думает о чем-то своем и расцветает такой улыбкой, что сердце Тита замирает от восторга.
— Прайм? Как же ты вовремя, сынок, — раздается голос отца, и брат бледнеет, как полотно. — Иди сюда. У меня мало времени, так что обойдемся минетом.
— Я не хочу! — говорит Прайм, делая незаметные шаги к двери, но отец ловко хватает его за волосы и роняет на колени.
— Прекрати немедленно. Ты же все прекрасно знаешь! Я не хочу делать тебе больно, но если ты будешь сопротивляться… — говорит отец, доставая из ширинки возбужденный член и открывая рот Прайма. — Вот и молодец. Давай, сделай все как полагается, и я оставлю тебя в покое до завтрашнего вечера. Обещаю.
Тит смотрит на происходящее, и все в нем меняется раз и навсегда. Он кончает вместе с отцом, жалея лишь о том, что все произошло слишком быстро.
— Всегда бы так! — довольно говорит отец, поднимает Прайма с колен и долго целует в губы. — Сбежишь, и я примусь за Ромула с Титом. Не забывай об этом.
Отец уходит, Прайм сворачивается в клубок на полу, и Тит бросается к нему. Садится рядом, обнимает, успокаивает, гладит совершенное тело, стирает с его рта отца, пользуясь моментом и прикасаясь к невыносимо красивым губам пальцами. Мечтая о том, что когда-нибудь в нем поселится он сам.
…
— Ромул, я не могу больше ждать, — раздраженно говорит Тит брату, только что кончившему ему в зад. — Прайм слишком красив и неприступен. Он должен стать нашим. Я хочу его до безумия!
— Может, не стоит? Прайм заботится о нас, любит всей душой. Что будет, если он сойдет с ума?
Ромул скатывается с него и падает на сено рядом. Из-за дурацких правил старшего брата они вынуждены трахаться по углам.
— Но ты ведь хочешь его?
— Конечно! А то ты не знаешь! — отвечает Ромул, мечтательно закатывая глаза к потолку конюшни. — Я кончаю каждый вечер, глядя на то, как он раздевается и ложится в свою постель.
— Значит, мы должны быть с ним очень ласковыми и осторожными. Для начала, — говорит ему Тит. — Если мы все сделаем правильно, то он смирится. Прайм очень любит нас и простит все, что угодно. В свое время отец серьезно облегчил нам задачу, целых шесть лет приучая его к покорности.
— Я не хочу причинять ему боль, но вряд ли смогу удержать себя в руках, Тит. Прайм слишком красив, и я ни разу не видел его с любовником. Он наверняка не готов к участию в наших с тобой играх. Мой член годится для твоей широкой задницы, а не для его.
