— Никогда так больше не делай, Солнце мое, — выпустил его из себя едва живой от блаженства и разрывающих его на части счастливых эмоций Ветер. Вспыхнул искрами и вернул обоих на землю. — Прайм! Господи, Прайм!!! Вернись ко мне, солнышко! Я умоляю тебя!
Паника в голосе демона заставила оборотня взять себя в руки и открыть глаза. Франсуа стоял коленями на камне рядом с ним и искрился так, что на него было больно смотреть, и если бы не полные ужаса глаза, Прайм бы еще долго приходил в себя только от одного его вида.
— Я тебя не узнаю, жестокий демон, — прошептал он, не в силах пошевелить и пальцем. Боясь расплескать то счастье, что наполняло его сейчас по самые брови. — Истерики по моей части.
— Я тебя убью, — Франсуа упал ему на грудь, прижался всем телом, прикусил шею. — Приду в себя и сразу убью. Или выпорю так, что мало не покажется.
— Не вопрос. Порку я, наверное, заслужил, — тихо рассмеялся ему в волосы Прайм. Незаметно отвел ноги, медленно оплел ими стальные бедра, провел руками по спине. Силы возвращались со скоростью снежной лавины.
— Солнышко, я серьезно. Хватит меня провоцировать, — замер Франсуа.
Прайм укусил его за острое ухо и тут же получил сполна. За все сразу: за бесстрашную и безграничную любовь, за слепую веру, за наглость, за страсть и за принадлежащую Франсуа сверкающую светом широкую золотую душу.
Энджи нашла их только через четыре часа, лежащими на огромном покрытом зеленым мхом валуне в легкой дымке летящих из водопада брызг и переливающихся радуг. Перепутавшихся так, что разобрать, где один, а где другой, было невозможно. Сияющих и свободных, как Солнечный Ветер. Сумевших на время обрести одну счастливую душу на двоих.
Три месяца спустя
Франсуа резко открыл глаза. Тишина. Покой. Смятая постель. Теплое дыхание солнышка в затылок, мягкие изгибы ангела под рукой. Темная безлунная ночь. Вот оно — счастье. Всего-то лишь лежать всем вместе в одной постели и мирно сопеть друг другу в ухо. Демон легко поцеловал Энджи, не рискнул прикоснуться губами к Прайму, зная, что тут же слетит с катушек и примется за него всерьез. Выскользнул из их теплых тел и разместился на неудобном диванчике в самой глубине комнаты. Ему надо было подумать.
Три месяца они провели, как в кино: мотаясь по самым красивым местам в мире, занимаясь любовью и уходя от погони в самый последний момент. Франсуа сделал все, чтобы медовый месяц затянулся как можно дольше, но с той самой минуты, как он увидел распятого на кресте оборотня и огонь, пожирающий его тело, в нем начала расти решимость. Та самая, которой ему так не хватало все эти годы. Так жить нельзя. И Энджи, и Прайм верили ему безгранично и любили всей душой. Он не мог их подвести. Нужно было найти выход. Вот только какой? Дариуса он убить не сможет никогда. Франсуа знал это совершенно точно. Благодаря Прайму, он понимал его, как никто в этом мире, но и принадлежать ему не мог, потому что от ушей до кончика мизинца был собственностью оборотня, который до сих пор так и не понял, какую власть имеет над ним.
Второй вариант прекратить все это — смерть, но теперь, когда у демона были те, кого он любил, с жизнью расставаться не было никакого смысла. Что оставалось? Уговорить Императора отпустить его или стать настолько сильным, чтобы он не смог ему ничего сделать. Никто не смог. А это уводило его к тем временам, когда он был молод, беспечен, верил отцу и мечтал стать таким же грозным и великим, как Дариус. Эта мысль поселилась в Бастарде в тот день, когда Император пришел к нему после неудавшегося покушения одного из Великих Герцогов и со смехом рассказал ему все подробности. Если бы Дариус был просто демоном, хоть каким сильным, умным и удачливым, из этой ловушки он бы не выбрался. Франсуа спросил его, как он умудрился стать вечным, но тот рассмеялся, сказал: «Знания — сила, сказочный Эльф» и подмигнул.
Тогда он понял это буквально и провел целых полгода в самых пыльных и древних залах Императорской библиотеки в поисках ответа, забросив даже интриги, чем вывел Дариуса из себя. Отец пришел за ним сам, вытащил его за шкирку и стальным голосом приказал не маяться дурью и вернуться в реальность, пообещав самолично позаботиться о том, чтобы Франсуа жил целую вечность. О да! Император уже тогда знал отличный способ это сделать! Просто не хотел пугать раньше времени. Тогда Франсуа переключился на другое, но теперь, возвращаясь воспоминаниями в то время, он понял, что в следующие десять лет Дариус сделал все, чтобы любопытный сын забыл о своих поисках, заваливая заданиями, интригами и любовниками.
Франсуа поднялся с кресла и быстро оделся. Целая толпа подкрадывалась к их номеру со вполне очевидными намерениями, но на этот раз это были не Охотники. Он присел на кровать и поцеловал спящего Прайма в губы. Пришла пора ему встретиться с прошлым лицом к лицу.
— Солнышко, у нас гости.
— Где? — оборотень мгновенно слетел с постели, едва не прихватив с собой не ожидавшего такой прыти Франсуа.
