— Ты принадлежишь мне и никогда не причинишь боль изменой, — поднял его обратно Прайм. Поцеловал, расстегнул брюки и сполз по стальному телу руками и языком, обнажая демона полностью.
— Да. Конечно, — простонал Франсуа, едва различимо в грохоте грома над их головами, но от этого не менее искренне и правдиво.
Поставил Прайма на ноги и обхватил ногами за талию, упираясь спиной в кирпичную стену. Стер дождь с прекрасного лица поцелуями и с наслаждением впустил в дом хозяина. Осознанно и добровольно подчиняясь любимому во всем, раз и навсегда поставив его желания и интересы выше собственных.
— Я сделаю все, что ты захочешь, солнышко. Только скажи мне! Я же люблю тебя больше жизни, единственный мой.
Дождь все лил и лил, смывая с обоих непонимание и обиду, оставляя любовь и щемящее чувство истинной верности и преданности. Помогая достичь вершин и доставляя ни с чем несравнимое удовольствие. Заглушая раскатами грома стоны наслаждения и освещая молнией прекрасные тела. Добавляя романтики и таинственности в чувства, ощущения и эмоции. Отпуская их с крыши, только после того, как они покрылись пупырчатыми мурашками от холода и не смогли больше целоваться посиневшими губами: опустошенных оргазмами, искрящихся, довольных и умиротворенных.
Они с трудом нацепили мокрые штаны и обувь и спустились в клуб, своим появлением вызывая волну изумленного восторженного затишья. Сотни взглядов вцепились в них невидимыми клещами, и они остановились на верхней площадке железной винтовой лестницы. Прайм поднял глаза на Франсуа, прищурился и резко встряхнул головой, освобождая золотые волосы от груза воды. Повернул демона к себе спиной и неприлично провел по его груди и животу рукой, запуская ее в его джинсы и прихватывая растерявшийся от такого напора таран пальцами. Дружный вздох в зале заглушил тихий стон Франсуа.
— Прайм! Ты сошел с ума?
— Нет, — рассмеялся оборотень ему в ухо. — Видишь вон ту идиотскую парочку около шеста?
— Да, и что? — подставил шею для поцелуев Франсуа.
— Ты же хотел развлекаться, демон? Я никогда не танцевал полуобнаженным, мокрым, возбужденным донельзя, на пару с любимым, с шестом в руках на глазах у целой толпы.
— Ты что, серьезно?
— Франсуа! Я очень добрый, благородный и понимающий, но еще я любвеобильный, страстный и триста лет каждую ночь трахавшийся с двумя мужиками сразу оборотень. По-моему, ты об этом забыл.
— Уууу, — только и смог взвыть от нестерпимого желания Франсуа. Он не забыл, каким страстным может быть Прайм, если его как следует завести. Еще как не забыл! И разрушенная спиной кирпичная труба на крыше самое верное тому доказательство. — А как же верность и все такое?
— Когда мы с тобой вдвоем, мы одно целое, ведь так?
— Да, конечно!
— Тогда что нам помешает изредка давать возможность простым смертным прикасаться к нам так, как мы захотим?
— Ты хотел сказать: иметь их в хвост и в гриву, не позволяя ничего взамен? — уточнил демон. —Используя как презерватив и выкидывая на помойку после первого же раза?
— Да, — поцеловал его в шею Прайм. — Я хочу целовать тебя в губы, одновременно забираясь по самое не могу в теплый мужской рот. Наслаждаться видом твоего тарана в чужой заднице и возбужденного донельзя, бесхозного и так и не получившего желаемого члена на животе мужика между нами.
— Ты само совершенство, мое порочное и жестокое солнышко, — рассмеялся Франсуа, обшаривая глазами зал в поисках мексиканца.
Ему было на него глубоко плевать, но если Прайм хочет развлекаться и мстить за свое прошлое, то он сделает все, чтобы они оба получили от этого максимум удовольствия. К тому же, с помощью живой и красивой секс-игрушки можно доставить друг другу особое наслаждение. Они практиковались в этом целых двести пятьдесят лет, но теперь Прайм будет за главного. Желание закрутилось внутри демона огненным вихрем. Солнышко получит все, что хочет, и даже немного больше. За столько лет унижений и боли он это заслужил.
— Ты не против начать с этого? — помахал Франсуа Мигелю, смотревшему на них с открытым ртом. — Он так расстроился, когда у него не получилось вдохнуть жизнь в мой таран! Мы просто обязаны поднять его самооценку, а затем опустить его самого. В его дорогом пентхаусе и в его шикарной постели. Немного покорности ему явно не повредит.
— Отличная мысль, но сначала танцы и шест. А еще надо позвать Энджи, она с удовольствием на нас посмотрит и сейчас, и чуть позже.
— Ох! — опять начал каменеть Франсуа. — А как она…
— Не переживай за нее, любимый, — рассмеялся Прайм, подталкивая демона к шестам. — Энджи — не ты и не я. Она ангел и любит смотреть даже больше, чем заниматься любовью. Тысяча лет подсматривания за людьми не прошли для нее даром.
