— Хорошо, пусть будет так, — облегчение в голосе Прайма подсказало демону, что сейчас он все сделал правильно. Его любопытство не длилось дольше трех лет и всегда заканчивалось смертью того, кто был его объектом.
Демон откинул хлыст в сторону, и это послужило сигналом к началу сражения: жестокого, бескомпромиссного и кровавого. Ставка была высока, так что ни о каких правилах не могло быть и речи. Братья действовали слаженно, как единый организм, прекрасно владеющий всеми возможными техниками убийств. Они вчетвером носились по тренировочному залу рычащим и матерящимся на все лады клубком, не давая друг другу ни секунды на передышку. В какой-то момент демон серьезно напрягся, чувствуя, что проигрывает, но не желая показывать им еще одну сторону себя. Губы Тита около его лица, держащего спереди его тело, скрученное по рукам и ногам старшими братьями, подсказали выход. Всего один поцелуй и крепкий удар в голову лбом вывели младшего из игры, резко повысив шансы Аластера на победу. Он вырвался из рук братьев, почти вывихнув себе плечо, но зато обретя свободу, которой воспользовался мгновенно. Ткнул пальцем Ромулу в солнечное сплетение, и тот тихо осел рядом с Титом. Прайм, понимая, что проиграл, но не собираясь сдаваться, налетел на демона сзади, но был выдернут вперед за растрепанные золотые волосы и крепко прижат к мощной груди.
— Я знал, что ты продержишься дольше всех, солнышко, — прошептал Аластер ему в шею и почувствовал, как талию обвили сильные ноги, а губы оборотня начали путешествие по острому уху, вызывая огненное желание. — Ты хочешь меня?
— Я люблю тебя, мой жестокий повелитель. Это разные вещи, — между глубокими поцелуями выговорил Прайм, возбужденный дракой и демоном донельзя, и тихо застонал от боли, насаживаясь на средневековый кол демона без всякой подготовки.
— Я знаю, а потому позволю тебе сегодня чуть больше. Но не сейчас, потому что свое наказание ты еще не получил.
Демон добрался до ближайшей стены и начал вбивать в нее Прайма с такой силой, что тот не смог сдержать крик и прокусил губу до крови. Аластер слизал ее и тут же сбавил темп. Этим оборотнем он дорожил больше всех других вместе взятых и не хотел наказывать слишком сильно. Он вообще не хотел его наказывать. Никогда, что бы тот ни натворил. Прайм почувствовал долгожданную перемену, ласковую руку в своих волосах, томительно-нежный поцелуй и задрожал от хлынувшего в него желания. Выговорить висевший на языке вопрос он не сумел, чувствуя, как разлетается внутри него семя демона. Заживляя и сращивая порванное в порыве страсти. Даря наслаждение и унося следом за ним в другой мир.
В себя Прайм пришел, полулежа на одном из стульев, и поспешил сделать мученическое лицо. Братья не должны знать о тех поблажках, что всегда делал ему Аластер. Это могло разрушить то равновесие, в котором он с трудом удерживал их троих и демона годами. Голова все еще кружилась от удовольствия, Аластер взялся за Ромула, и он снова закрыл глаза, не в силах сдвинуться с места. Да и зачем? Пока экзекуция не закончится, он отсюда не уйдет. В этот раз они разозлили демона слишком сильно, раз он устроил им такое. В каком-то смысле, Аластер был прав: он так долго был рядом с ними, что они решили – так будет всегда, и это следовало исправить для их же блага. Демон никогда и ничего им не обещал.
Тогда, много лет назад, Прайм сдался ему последним, хотя влюбился самым первым, открыв дверь незнакомцу промозглой осенней ночью. Смотреть на счастливых братьев, кувыркающихся в кровати с прекрасным демоном, было странно. С одной стороны, Прайм радовался тому, что хоть иногда в постели на целую ночь оставался совершенно один, и мечтал, чтобы это продлилось как можно дольше. А с другой стороны, завораживающие огненные глаза Аластера, с самого первого дня принявшегося за его соблазнение, выжгли на его душе клеймо владельца, и скрыться от них было невозможно. Они заставляли ревновать, мучиться от желания и любви и сдерживаться из последних сил.
Гордость, хоть и жестоко потрепанная матерью, отцом и братьями, все еще жила в нем, не позволяя сдаться и стать очередной игрушкой в руках всесильного демона, случайно заглянувшего к ним в дом дождливой ночью. Прайм продержался почти полгода, не реагируя на подарки, жаркие взгляды, неслучайные прикосновения и сводящие с ума разговоры. Время шло, Аластер становился все настойчивее и мрачнее, не получая желаемого и не собираясь довольствоваться двумя братьями из трех, и кто знает, чем бы все закончилось, если бы однажды ночью Прайм не положил этому конец. Тита и Ромула не было дома из-за очередной разборки с соседним кланом, и они остались в доме одни. С такими делами братья всегда разбирались сами, позволяя Прайму участвовать в драках только в самых крайних случаях, чему он был откровенно рад.
