— И не надо, — прошептал оборотень. — Оставайся. Будь самим собой, играй с нами, как тебе вздумается, и купайся в любви моих братьев с головой. Не оставляй их, Аластер. Не оставляй меня.
Демон вздрогнул, взял его за голову обеими руками, отчаянно посмотрел в умоляющие серебряные глаза, зажмурился и с трудом выдавил:
— Заставь меня остаться, Прайм. Я прошу тебя.
И он заставил. Поцеловал в совершенные губы, чувствуя привкус меда на языке. Не дал стянуть с себя рубашку. Остановил гуляющие по своему телу руки. Отодвинул и аккуратно снял с послушного демона всю одежду. Провел руками по изящному, но невероятно сильному и мускулистому телу и уложил на шкуру. Поднялся и медленно разделся, зная, что пламя позади сделает его фигуру еще более изысканной и совершенной, чем всегда. Увидел, как меняется Аластер, принимая демонический вид и с трудом удерживая себя на шкуре. Положил на спину, садясь верхом на его бедра и прижимая собой средневековый кол к стальному животу демона. Такой огромный, что на секунду Прайму стало действительно страшно.
Аластер замер под ним, не касаясь и даже не дыша. А потом посмотрел на него так, что оборотень раз и навсегда решил для себя, что его боль — ничто, по сравнению с щемящей уязвимостью и безнадежной тоской в огненных глазах. Наклонился к нему, запуская руки в иссиня чёрные волосы и понимая, что отныне сделает все, чтобы убрать эту боль из его сердца.
— Я хочу быть твоим, демон, — прошептал Прайм в безупречные губы, выпрямился и сел на кол.
Без подготовки, ведь к этому невозможно подготовиться. Сразу до конца, потому что иначе рисковал потерять сознание от боли. Слыша полный ужаса и дикого желания одновременно голос демона:
— Ты что творишь, глупый! Сумасшедший!
Прайм повел бедрами из последних сил, услышал стон, следом за которым пришла огромная волна. Прокатилась у него внутри, смыла боль, страх и опасения, оставляя только вскипающее в жилах желание и средневековый кол, вовсе не такой ужасный, как показалось в самом начале.
— Никогда так больше не делай, Прайм, — странным голосом сказал Аластер.
Вышел из него, положил на спину и вошел снова человеком: любимым, желанным и подходящим по всем статьям. Прайм дернул его голову к себе и поцеловал так, что демон забыл обо всем и подарил обоим незабываемое наслаждение. Несколько часов спустя они, обнявшись, молча лежали на шкуре не в силах шевелиться. Многочисленные оргазмы вымотали их почище часовой тренировки с двуручным мечом. Прайм поднял голову к часам над каминной полкой. Половина шестого утра. Их время кончилось.
— Послушай меня, мой дорогой демон, — сказал оборотень, останавливая ласковую руку на своих ягодицах. Она чертовски отвлекала, а разговор предстоял серьезный. — Ты остаешься здесь. Это твой дом, понятно? Мы, все трое, будем твоими столько, сколько ты пожелаешь.
— Все трое? — улыбнулся Аластер командирскому тону и положил ладонь на щеку Прайма, проводя большим пальцем по безупречным губам. — Ты поделишься мной с ними? А если меня на всех не хватит?
— К сожалению, это не смешно, — серьезно сказал Прайм, делая героические попытки не отвлекаться на палец, гуляющий по своим губам. Демон помрачнел и убрал руку на его плечо. — Мы трое не только братья. Мы любовники, любимые, друзья и черти кто еще. Раньше они любили только меня, теперь влюбились в тебя. Я не хочу, чтобы Тит или Ромул из ревности натворили глупостей.
— А ты?
— Что я? — сделал вид, что не понял Прайм. Аластер нахмурился. Оборотень тут же поцеловал морщинку и недовольные черные глаза. — Не сердись. И не думай, что я переспал с тобой только для того, чтобы ты остался у нас. Ты нравишься мне. Я хочу тебя. Но я живу в странной семейке, которая отныне полностью принадлежит тебе.
— Шутишь? — улыбнулся Аластер и крепко поцеловал его в губы.
Подумал немного, поерзал, с удовольствием чувствуя нарастающее в обоих желание. Заставил Прайма облизать свой палец и добрался им до его шикарной во всех смыслах слова задницы.
— А мои желания учитываются? Если я хочу заниматься сексом только с тобой, это не считается?
— Ты невозможен, — простонал Прайм, не в силах остановиться и целуя его в ответ все неприличнее. Аластер поднял колено между его ног, продолжая все глубже орудовать в нем пальцем и заставляя желать большего. — Я не могу позволить тебе нарушить равновесие.
— Ладно, упрямец, но ты не ответил на вопрос, — прошептал демон, запуская в него второй палец и доводя поцелуями до точки кипения. — Ты будешь ревновать меня к ним? Ко всем?
— Нет, — заупрямился Прайм. Если он сдастся быстро, демон уйдет еще быстрее. И никогда не вернется.
Аластер выскользнул из-под него, сел на колени и устроил Прайма на своих бедрах, глубоко проникая в узкую задницу членом и сгибая длинные мускулистые ноги вдоль своих. Прижался к лопаткам лицом, заставил Прайма прогибаться в талии, тем самым продолжая движение, и принялся ласкать рукой его пах, начиная с волшебного мешочка в паху и заканчивая редкими золотыми волосками.
— Будешь?
— Н-нет.
