— Праймм. Мальчик мой, — промурлыкал ему в шею демон, заставляя двигаться быстрее. Лаская беззащитные позвонки языком и сжимая умелыми шаловливыми пальцами его неистово пульсирующее достоинство. — Будешь?
— Да! — не выдержал Прайм. — Черт бы тебя побрал! Да!!! Я буду ревновать тебя к каждому кусту и оторву голову любому, кто задержится в твоей постели дольше, чем на три года.
— Я остаюсь, сладкий мой приз. Я добивался тебя целых полгода и теперь буду наслаждаться. Пусть и на тех дурацких условиях, что ты мне предложил, — улыбнулся Прайму в ухо демон.
Повернул его голову к себе и одним ласковым и почти целомудренным поцелуем в губы довел до оргазма.
— Я сделаю все, чтобы ты остался в моем доме надолго, но ты должен знать, что в отличие от братьев, я хочу тебя, а не люблю, — пришел в себя оборотень.
Аластер легко прикусил его шею и содрогнулся от накрывшего освобождения, прошептав напоследок в золотые растрепанные волосы:
— Я тебе не верю.
Они с трудом оторвались друг от друга, и больше ни разу за все двести пятьдесят лет Прайм не видел демона таким, каким он был с ним тогда. Временами это доводило его до самой настоящей истерики, которую никто так никогда и не увидел. В следующий раз они встретились днем в столовой. Все трое братьев чинно сидели за столом, и Прайм выслушивал красочные описания ночной разборки, когда к ним присоединился Аластер. Прогулялся вокруг стола, послушал недолго, а потом остановился за стулом Прайма, обхватил его подбородок и задрал его высоко вверх, заставляя смотреть на себя. Братья замолчали на полуслове.
— Мне все это надоело. Мне осточертело бегать за тобой, золотой мой, — сказал демон. — Ты будешь моим. Прямо сейчас.
— Да пошел ты! — вскипел Прайм, вырывая подбородок. Видеть демона таким, как всегда, оказалось невыносимо больно. — Займись моими братьями.
— Чуть позже, — ухмыльнулся Аластер, опуская вниз руки и разрывая на растерявшемся от такого напора оборотне рубашку в клочья. Тот вскочил опрокинув стул и сжал кулаки. — Не смотри на меня так, я знаю, что ты хочешь меня. Может, не так сильно, как твои братья, но тем не менее.
— Еще чего, — возмутился Прайм, но всем четверым стало понятно, что демон угадал.
Аластер метнулся к нему, теряя человеческое обличие, и разорвал когтями бриджи, обнажая его полностью. Поймал занесенную для удара руку, заломил за спину, нагибая оборотня над столом, и широко раздвинул его ноги своими. Зарычал от удовольствия при виде шикарной задницы Прайма и поднял огненные глаза на возбужденных братьев.
— Вам что, особое приглашение нужно?
Через минуту одежды не осталось ни на ком. Ромул принялся целовать шипевшего грязные ругательства лицом в стол старшего брата, а Тит довольного Аластера. Прайм закрыл рот сразу же, как только почувствовал в себе осторожные, влажные, человеческие пальцы демона, не желающего причинять ему боль. Понял, зачем нужен был весь этот фарс, притушил вспыхнувшие облегчение и радость в сердце и перестал сопротивляться. Аластер тут же перевернул его на спину и вошел в тесную прохладную глубину, заставляя обхватить себя ногами. Схватил за волосы Ромула, к которому сзади тут же пристроился нетерпеливый Тит, заставил взять член Прайма в рот как можно глубже и не отпускал до тех пор, пока тот не довел старшего брата до оргазма.
Аластер насладился видом выгнувшегося в экстазе оборотня, удерживая его за бедра и продолжая двигаться в нем плавно, настойчиво и никуда не торопясь. Дождался, пока тот придет в себя, а Тит стащит со стола Ромула. Провел рукой по мокрому члену Прайма, облизал пальцы и улыбнулся:
— Теперь ты тоже мой, как и твои братья. Меня такое положение дел устраивает как нельзя больше.
Услышал довольный смех Тита и Ромула, последний раз толкнулся и кончил, наслаждаясь благодарным взглядом серых глаз Прайма больше, чем его шикарной узкой задницей.
С этого все и началось. Демон быстро расставил всех и вся на свои места и первым делом промыл мозги им троим, что серьезно способствовало тому, чтобы они стали королями. Могущественными, вечными и недосягаемыми. Аластер не вмешивался в их дела, не участвовал в разборках, жил своей жизнью и имел всех троих в хвост и в гриву в любое время и в любом месте, невзирая на их настроение и желание. Двести пятьдесят лет — долгий срок по любым меркам, но демон есть демон, и скучно им не было никогда. Его настроение было непредсказуемо, желания фееричны, а возможности безграничны. Серый кардинал, управляющий миром оборотней, не говоря ни слова. Невидимый, умный и жестокий, он не заботился о завтрашнем дне и мог уйти в любую минуту, бросив всех и вся, что делало его для братьев еще более желанным и любимым.
