К своему 200-му Дню Рождения Франсуа стал мастером подковерных игр и интриг. Своей дивной красотой, легкостью в общении и детской непосредственностью он сводил с ума всех без исключения. Эльф, как называли его тогда все вокруг, был беззаботным, шаловливым, прекрасным, как сказочный принц, и сладким, как мед. Он переходил из рук в руки с такой скоростью, что уследить за этим было совершенно невозможно. Его комната всегда была самой шикарной, учителя лучшими, а желающие добраться до его тела самыми щедрыми. Истории о «шалостях», которые он позволял своим покровителям и себе, и их восторженные лица делали его практически недосягаемым для сокурсников, которые не были связаны никакими законами, а потому делали все, чтобы добраться до его прекрасного тела и затащить в постель.
Все это Франсуа прекрасно понимал и пользовался этим в совершенстве. Только он один знал, что 99% историй о постельных битвах с одногодками были ложью. Он сделал себя переходящим знаменем, которое новоявленный владелец даже не успевал поцеловать, не говоря уже о том, чтобы облизать с ног до головы или изнасиловать языком, пальцем или еще чем похуже в рот или в задницу. Он был серым кардиналом, выбирая себе в хозяева тех, кто слишком долго думает и боится последствий, а потому не лезет к нему сверх меры. Стравливал всех со всеми, заставлял вести за себя длительные войны с переменным успехом, во время которых прикидывался невинной овечкой и демонстративно ждал победителя, не позволяя прикасаться к себе, тем самым набивая цену и подкидывая дрова в огонь. Франсуа сколотил себе целое состояние на подарках своих вечно меняющихся покровителей, умудрившись благополучно спрятать его на самом виду. Это спасло ему жизнь триста лет спустя и позволило скрываться первую тысячу лет, не заботясь о деньгах вовсе.
В свой 200-й День Рождения Франсуа вместо того, чтобы благополучно ездить по ушам очередному робкому покровителю, стоял на заднем дворе приюта, прижавшись спиной к стене и глядя на десятерых сокурсников. Его замечательное невинное бытие подходило к концу. Никто и никогда не бывал в его рту и сказочной заднице членом, но сегодня его секрет был раскрыт. Впрочем, рано или поздно это должно было случиться. Весь последний месяц он с тоской смотрел на то, как десять самых известных его любовников, ненавидящих друг друга лютой ненавистью, шепчутся по углам. Франсуа водил их за нос, играя на самомнении, честолюбии и боязни стать посмешищем, очень долго, и сегодня ему придется за это ответить.
Все они хвастались тем, что спали с ним, и он с энтузиазмом поддерживал эти речи. Но при любом реальном поползновении каждый из них получал по рукам, лицу или яйцам, и на время прекращал домогательства. Франсуа пользовался своими покровителями с максимальной для себя выгодой и всегда тренировался персонально у самых прожженных ветеранов, только в самых крайних случаях расплачиваясь за это жадным пальцем в своей сказочной заднице. Обычно хватало пары поцелуев и всего одной тренировки, чтобы они переключались с его прекрасного тела на его не менее выдающиеся способности к убийству и драке. Он заводил их, заставлял вспоминать не секс, а войну. Для них это было почти одно и то же, так что от него они уходили счастливыми и довольными, только много месяцев спустя понимая, что их провел маленький мальчишка.
Франсуа смотрел на стоящих перед ним демонов: парни как парни, человеческие тела и сила, ничего сверхъестественного. Свою вторую, истинную ипостась, демон обретал только в 500 лет, минута в минуту. Тем не менее, несмотря на все свои изнурительные тренировки и персональную подготовку, накачанные за это время мышцы и нечеловеческую (и даже не демоническую) скорость, было понятно, что со всеми этими злыми на него подростками ему не справиться, но сдаваться без боя он не собирался. Терять девственность следовало с шиком. Франсуа прекрасно понимал, что все десятеро не уйдут отсюда до тех пор, пока не отымеют его по полной программе, а остальные не удостоверятся, что все прошло как надо, поэтому собирался сделать все, чтобы причиндалы как можно большего количества этих обманутых любовников были неспособны ни к каким манипуляциям достаточно долгое время.
