Егор принялся готовить обед. Уху из рыбьих голов и хвостов. Уха обещала получиться классическая, такая в которой ложка стоит. Когда вода закипела, аромат поднялся нестерпимый. Вдруг снова под плотом прошелся кто-то крупный. Вода из кастрюли плеснулась в костер. Егор с сыном вскочили на ноги, ухватившись заранее, кто за что успел. К невероятному изумлению обеих, над водой показалась морда белухи с зажатой в зубах рыбой.
Дельфин подплыл к борту в убор и всем видом показывал забрать у него рыбу. Матвей опомнился первым и вытащил рыбу изо рта белухи. Нептун снова застрекотал. Каково же было изумление людей, когда возле плота показались еще две головы дельфинов с рыбами в зубах. Они тоже подплыли к борту. Тут уже ошеломленный Егор принялся принимать ценные подарки от обитателей моря.
— Что вы право, не стоило вам так утруждать себя. Сами бы наловили. У нас и отблагодарить вас нечем.
Белухи скрылись под водой, но через пару минут снова показались, держа во рту еще по рыбине.
— Матвей, это что же делается, это за что нам такое счастье привалило? — Егор и на самом деле испытывал неловкость за подарки. — Всех зову в гости на свой день рожденья. Будет выпивка и танцы, и селедка под шубой.
Подплыли еще две белухи с трепыхающимися рыбами в зубах. Теперь белух было пять. Кто из них был Нептун, нельзя было понять. Слишком похожими они были. Дельфины снова ушли под воду, чтобы через несколько минут принести еще по рыбе. В ящиках прибавлялось еще живой, агонизирующей рыбы. Когда плот просел почти по уровень с водой, Егор решил прекратить принимать подарки.
— Всё, друзья, больше наша грузоподъемность не осилит вашей щедрости. — Егор вынул из пасти белухи рыбу и бросил ее назад в воду.
Дельфин проводил полет рыбы взглядом, стрекотнул и вылупился на Егора. Тому пришлось выходить из неловкой ситуации похлопываниями животного по щекам и голове. Дельфин оказался не глупым. Его товарищи больше не стали приносить рыб. Пострекотав хором, они исчезли в воде и больше не появлялись. В ящиках оказалось не меньше двадцати рыб.
Егор сел на сиденье и усмехнулся.
— Надо же, друзей нашли.
— Хорошо, что я снял на телефон, иначе наши девушки сочли бы нас за врунов. — Матвей пересматривал то, что смог заснять.
— Ну, что, Матвей, можно смело возвращаться назад. Давай пообедаем, потом ты сядешь за руль, а я начну разделывать рыбу.
Дорога домой заняла полтора суток. Прошла, она без происшествий, если не считать незамеченной в водорослях мели. Плот резко сбавил ход и стал погружаться в густую жижу. Егор сразу сообразил, чем им может это грозить и дал задний ход. Матвея поставил на нос и заставил отталкиваться гарпунами от дна. Их длины едва хватало, чтобы в него упереться. Но понемногу они выбрались из плена. Егор отметил на карте этот район и назвал его «Топь».
— Если еще где-нибудь существуют такие топи, надо будет их пронумеровать. Представляешь, вляпаешься в такую, а я тебе — поздравляю, вы попали в топь-десять нашего хитпарада. — У Матвея была такая особенность, шутить после пережитого страха.
Трудно описать восторг, с которым женщины встретили богатый улов. А история с дельфинами, если бы не доказательства на телефоне, могла бы вообще приняться, как бред, вызванный морской болезнью. Большую часть улова постепенно перенесли в пещеру, найденную Матвеем. Меньшую часть решили оставить, чтобы закоптить.
Короткое лето быстро подошло к концу. Егор с сыном успели еще раз сгонять на рыбалку. По возвращении, они попали на первые заморозки. Одетые по-летнему, они чуть не подхватили воспаление легких. Ветер и морось с неба, намерзающая на плоту, заставили мужчин выбираться на улицу из-под защиты ширмочек и соскребать лед. Груженый рыбой плот и так шел вровень с водой, а намерзающий лед делал его еще тяжелее. Вода перекатывалась через борта. В ней мокли ноги и растворялась соль, которой перекладывали рыбу.
Егор решил, что рыбы уже достаточно, чтобы комфортно перезимовать и нужно сосредоточиться на заготовке дров. На горе Верблюд, на том уступе, который стал, по сути, огородом Горбуновых, еще оставались дрова. Дожди, постепенно вымывали их из грязи. Дожди так же поспособствовали тому, что восстановилась прежняя растительность. Угнетенные соленой грязью растения, очистились и набрали силу за короткий промежуток тепла. Со скалы, уступ выглядел ярким зеленым пятном, оазисом в мире темной воды и серых скал.
