Либо — что-то еще хуже. Еще бы знать, что именно.
Столица пьет-гуляет. Победители-гуговцы — тоже. Королевская гвардия — не просыхает с ними вровень.
И где в этом бедламе Эйда с дочерью — неизвестно.
Глава вторая.
Аравинт. — Мэнд.
1
Зарево. Везде! Бьет в глаза.
А чужая хватка грубых рук выдирает из теплого, ласкового сна, куда-то тащит…
Ставит на ноги, тяжело давит на плечи!
Леон распахнул глаза — и едва не ослеп от режущего глаза света. Пошатнулся и рухнул бы — если б те же руки не удержали. Смачное ругательство разрезало сырой воздух.
Жесткие руки, злобные лица, яростные факелы. Хлесткий удар по лицу — беспомощно мотнулась голова. Подкосились ноги. Ужас и унижение ожгли душу.
— Очухался?
Холодно. Сыро.
Что… что происходит⁈ Кто так с ним…
Куда Леон вообще попал⁈ За что⁈
Заливисто ржет конь.
Мундиры… Синее с серебром. Цвета Ормхейма.
Всё не так страшно! Сейчас Леон всё…
Куда его опять волокут? Больно?
— Подождите, я — свой!
Жгучая боль рассекла губы. Они не понимают или не слышат⁈
— Я — свой! — Как же солоно во рту! И больно говорить! И страшно! — Я — эвитанец! Я — лорд Леон Таррент! Меня похитили! Пожалуйста…
— Заткнись!
Раскаленная печь обрушилась на затылок. Мир вспыхнул белым огнем.
И погас.
2
Гонцы скачут всё же быстрее, чем кареты с дамами. Намного.
— Ваше Высочество, к моему глубокому прискорбию вынужден вас огорчить. Поиски принцессы Арабеллы успехом не увенчались.
Кармэн — бесчеловечная мать. Но действительно не знает — плакать или… радоваться.
Наверное, все-таки — первое. Белла в плену у эвитанцев — это плохо, ужасно. Кошмар наяву! Но тогда поиски мэндцев не изменят уже ничего. Отбивать девочку они не рискнут.
А вот если дочь на свободе — пусть там и остается. Грегори сумеет позаботиться о ней куда лучше непутевой матери. Кочующей из плена в плен.
Да и кто сказал, что для Беллы эвитанский плен — хуже мэндского? Кармэн и Виктора казнят без промедления. Разве что для пыток время потянут. А вот юную наследницу Вальданэ предпочтут видеть живой. Там в очередь встанут очередные охотники — за чужим титулом и землями.
А раз так — Арабелла будет жить. И встань выбор перед Кармэн — заставила бы дочь принять
Арабелла — молода, сильна. В четырнадцать, в двадцать, в тридцать, в сорок, наконец, жизнь еще не кончена. Всегда есть шанс для реванша — пока ты жив!
— Благодарю вас. — Принцесса, волею отца — незаконнорожденная, церемонно склонила прекрасную голову. — Вы сделали всё, что могли.
Тень изумления — даже в этих непроницаемых глазах. Что подумал мэндский генерал о бесчувственной матери? Хладнокровно бросающей дочь в залитой кровью стране? Несомненно, чтобы успеть спасти собственную шкуру. Или шкуру драгоценного сына. Она для матерей определенного сорта — куда ценней лучшей из дочерей. Испокон веков.
Что бы ни подумал — по большому счету, плевать. Да и по малому — тоже.
3
Граница Мэнда осталась позади еще вчера. В глубине души Кармэн думала, что при пересечении
Два года назад герцогиня Вальданэ была крепче. Может, потому, что моложе. Или просто не так одинока.
А сейчас Кармэн проснулась лишь за четверть часа до прибытия на место. Будто что-то толкнуло: опасность! Новая.
Дамы кажутся почти спокойными. Устали тревожиться. Да и постоянные волнения измотали всех.
Кармэн справилась с желанием выглянуть из окна. Это всё равно ничего не изменит. Зато выдаст, что она — как на иголках. На тех, что похлеще любой горошины.
Знатная дама имеет право жаловаться на скверную пищу и вино. Но не на страх и тревогу. Не на
И из прихваченной с собой фляги не отхлебнешь — по той же причине. Жди, пока останешься одна. А сие произойдет еще очень и очень нескоро. Вряд ли герцогине Зордес-Вальданэ хоть раз предоставят по дороге отдельные покои. До сих пор такого счастья не удостоили ни разу. Это вам не родной замок и даже не Арганди. Добро пожаловать в детство, Кармэн.
Если б с нею была дочь — им, возможно, выделили бы комнату на двоих. Хорошо, что Белле это не понадобится.
Дверца кареты приоткрылась со стуком крышки гроба. Закрывающейся. Сейчас ударит первый гвоздь. А там и лопаты земли на подходе.
— Ваше Высочество, добро пожаловать в Мэнд, — окончательно успевший опостылеть генерал только что не сияет от восторга. Как хорошо смазанный блин.
— Благодарю вас. — Сдержанная, но улыбка. Улыбка, но сдержанная. — Но разве мы не пожаловали в него еще вчера?
— Вчера — это была жалкая деревушка. Крестьянская таверна. А вот сегодня…
Не такой жалкий городишко. Ясно.
