— Да. Именно я. Если ты еще не понял — твой Андроник в силах уничтожить тебя в любой удобный ему миг. Едва ты окажешься вне казармы. Здесь тебе не Эвитан, а ты — бесправный гладиатор. И вдобавок — отработанный материал и лишний свидетель. Кто из нас — сын Бертольда Ревинтера? Почему именноя́должен объяснять
Роджер без сил опустился на скамью. Дураком был — им и остался, как сказал бы отец.
— И еще — мне напомнить, как ты умеешь драться? И что на тебя хватит любого наемника? Одного, — добил Тенмар. — И даже это — еще не всё, Роджер. — Анри присел рядом. Как тогда, ночью. — Сенатор Лаэрон обвинен в заговоре против императора. Стоит тебе добиться встречи с Марком — и в заговорщики запишут и вас. Ты уверен, что будешь молчать под пытками, Роджер?
Уверен. Что точно заговорит раньше Марка. Гораздо.
Глава седьмая.
Квирина, Сантэя.
1
Если бы кто спросил мнение одного отдельно взятого мидантийского аристократа — тот предпочел бы пойти не на стадион. Алексиса уже второй день как заждались в доме некой почтенной матроны. А ее муж, как это часто бывает, очень стар, очень болен и очень доверчив.
Зато жена — милая и привлекательная дама. Лет двадцати пяти или двадцати шести — в расцвете красоты!
Только, увы — вместо нее Алексис вынужден идти общаться со скучным почти монахом. И всё благодаря кузине! Чего не сделаешь ради хорошего друга? Подруги.
Весело, нечего сказать.
Еще веселее стало на стадионе. Куда Марк не явился вовсе.
— Мы должны пойти к нему! — немедленно заявила Валерия.
Юноша не успел придумать достойное мидантийского дворянина оправдание. Не смазливой же горожанкой отговариваться, в самом деле! Компрометировать честь дамы — недостойно истинного кавалера.
— Вдруг с ним что-нибудь случилось?
Тогда туда тем более соваться нечего.
Мидантийские девы — невыносимо скучны. В отличие от вдов. Но порой, изредка, Алексис жалел, что кузина — квиринка. Ни одной жеманной мидантийке из хорошей семьи и в голову не придет мчаться выяснять, что именно случилось с молодым аристократом — из столь же хорошей семьи. И случилось ли вообще. Ее удел — сидеть дома и вышивать. Или танцевать на балах. Дожидаясь, за кого папа просватает.
А тут хорошего мало. Алексис с этим Марком даже не знаком. Двумя словами не перемолвился. Так на каком основании притащится к кузининому возлюбленному домой?
Но еще хуже — если Валерия сама туда поедет. Да еще и в открытую. А с нее станется!
Значит, единственный выход — попытаться отговорить. Ну почему, почему кузина не такая, как та девица Юстиниана, хотя бы?
— Алексис, пожалуйста! Мне сегодня сон приснился… ужасный! Кошмар просто… — сестренка непривычно поежилась.
Сон — это конечно! Это — очень важно…
Ясно — отговорить не удастся. Придется ехать. Таков уж удел любого старшего брата.
2
Белый особняк, привычные статуи-фонтаны, резная ограда. Плечистые преторианцы у ворот с серебряными орлами!
А вот теперь нужно проехать мимо. И крепко подумать. Крепче некуда. Примерно, как когда драпал из Мидантии. Поджав хвост.
Опасность сверлит затылок. Опять — как и
Так, особняк наконец остался позади. Вместе с преторианцами, оградой и сидящими под арестом хозяевами. То ли здесь, то ли в Центральной Сантэйской.
И сейчас Алексис может вляпаться в неприятности. Крупно.
Дядю не тронут — он в чести у императора. Тетя — любовница Андроника. Того самого — так ненавистного Валерии. Главного императорского фаворита и поставщика смазливых девочек… и мальчиков. Надушенного как простибула.
Так что родственники — влиятельные люди. Но вот станут ли вступаться за мидантийского племянника?
И что хуже — опала здесь или высылка на родину? В объятия к другому дяде. Тому, что Скорпион.
И что сказать Валерии?
Да ничего! Кузина тоже останется не при чём. А через год-другой влюбится в другого.
Да даже если бы Марк Юлий действительно упал к ногам кузины — напрочь забыв о карьере монаха… Кто разрешит ей выйти замуж за государственного преступника?
Ладно, сына преступника. Марку повезет, если его вообще оставят в живых! Например, позволят родственникам выкупить его. За очень большие деньги — казна в них нуждается. Всегда.
Но вот нуждаются ли в бедности родственники Марка? А заодно и в опале. Дальние. Ближних самих не выпустят.
Ох, Бездна Ледяного Пламени, что за страна⁈ Кто допустил бы подобное в Мидантии?
А кто допустил бы там такую чехарду императоров? В Мидантии, в Эвитане, в Мэнде…
Что же делать? Не с Марком. С ним уже всё почти наверняка кончено. Его семья — богата. Значит — Аврелиан не упустит такой возможности. Ибо его казна, опять же, нуждается…
Нынешний император — достаточно умен и подл. Он от пуза кормит преторианцев. И по одному уничтожает врагов. Или просто тех, кто слишком богат.
А новые деньги — это опять же верность преторианцев. Тех самых, плечистых. С орлами.
И любовь толпы.
И что при таком раскладе ждет Алексиса, а? В лучшем случае — поспешный побег из Квирины. И куда?
Юный мидантиец, может, и наивен. Но не настолько же. Он — не военный, и никогда его на это поприще не тянуло.
