Поласковей взгляни — душа томится,Приюта жаждет и к тебе стремится.Пускай ты взглянешь только по ошибке —И от ошибки сердце исцелится.Ты, видно, поклялась ласкать лишь редко,А грустью друга вдоволь насладиться.О сердце, ты смеялось над страданьем, —Так плачь теперь! Мой час настал глумиться.Как ты могло сразиться с целым войском?Смертельны стрелы черные — ресницы.
Стамбул, 1919
— Кто создал себе кумир, прекрасный лицом, как я?«Безумец, — сказал я, — в мир пришедший певцом, как я».— Что клада любви моей хранилищем может стать?Послышался сердца вздох: «Разрушенный дом, как я».— Кто выдержит пламень мой, какой мотылек ночной?Метнулась душа: «Такой, что к свету влеком, как я».— К горящему лбу уста, — спросил я, — приложит кто?Сказала: «Мой бедный, та, что схожа с цветком, как я».
Стамбул, 1919
Соловей глядит из клетки, понимает он меня.Он тоскует, край родимый в нежной памяти храня.Пусть ему сломали крылья, не о том тоскует он:Сад любимый он не видит — что́ ему сиянье дня!Славен кровь свою отдавший, тот, к которому в боюСмерть пришла, землей чужбины белый саван ́.Смерти день, как день рожденья, надо праздновать тому,Кто в тот день о милой вспомнит, все иное отстраня.Сердце так любимой жаждет, что и в горький смерти часК ней взывать с надеждой будет, преисполнено огня.О красе твоей не грезить разве может Лахути?В нем живет она всечасно, дух и тело полоня.
