В степи, если всадник не знаком, то сначала смотрят на его коня. Поэтому я вернулся на постоялый двор, познакомил Шамана с Брамином и Торгашом, взял Ветра и пошёл искать воинов предгорий. По дороге я думал о том, что произошло. Шаман, решивший присоединиться к нам, не слыл в степи самым сильным. Его не выбирали в Круг Огня, не привечали в богатых шатрах, не подносили ему белых жеребят и не дарили девственниц. Он колесил по степи не одну сотню лет на своей неприметной повозке, то пропадая на десятилетия, то появляясь на каком-нибудь базаре или устраиваясь лет на пять в дальнем поселении. Его халат шамана был вытерт и запылён, повозка невзрачна на вид. Он присоединился к нам, но мог и уйти в любой момент. Почему он это сделал, даже спрашивать не стоит — не ответит. Шаман говорит только тогда, когда хочет сказать. И только то, что он решил открыть простым жителям степи. Но даже одно его присутствие делало мой отряд намного сильнее и уважаемей. Раздумывая над всем этим я добрался до стоянки тех, кто мне был так нужен.
Шестнадцать воинов моих лет. Атаман года на три старше. Кони и оружие в порядке у всех. Меня заметили, но виду не показывают. Пора начинать ритуал знакомства и разговор найма. Я соскочил с Ветра и подошёл к ним. Ветер шёл за мной, держась левым плечом.
— Удачи вам на просторах степи, — начал я.
— Пусть и твоя дорога не обдаст тебя пылью, — ответил один из них.
Начало было не лучшим. Атаман делал вид, что ему не до меня.
— Разве вас не звали пойти со всеми? — я решил не вести долгих бесед.
— У тебя хороший конь и оружие, но броня слишком проста для того, кто задаёт такие вопросы, — развернулся ко мне атаман.
— Слишком прост тот, кто не может отличить хороший доспех от плохого.
Если хочешь обидеть человека степи, говори плохо о его доспехах. Если оскорбить — об оружии. Желаешь сойтись с ним в смертельной схватке — о его коне. Если же говоришь плохо о самом человеке — бросаешь вызов всему роду. Атаман подошёл ко мне вместе с одним из своих и ещё раз пройдясь взглядом по моему доспеху, спросил:
— И что же такого особенного я мог не увидеть в самой обычной коже, пусть даже и потемневшей от старости?
— Посмотри на кольца кольчужной подстёжки, что видны на вороте, — ответил ему парень с тёмными ладонями кузнеца, — это гномья работа.
Теперь на меня смотрели все. Атаман скрипнул зубами. Он только что был выбит из седла на глазах у всех. Вожак не обязательно лучший наездник или боец, но он не должен делать ошибки на глазах у всех.
— Ты подтвердил своё право на вопрос, — начал он выкручиваться, — наш род не подчиняется хану, как должно быть и твой.
— В этом мы и правда похожи, — согласился я.
— Сколько воинов ты ведёшь за собой? — пренебрежительно бросил мне атаман.
— Двенадцать всадников, две повозки с возчиками и шаман, что одобрил мой путь, таков мой отряд.
— Шаман? — поразился он, — Может ученик шамана? Как его имя?
— Это тот шаман, что любит, когда его просто зовут Шаманом.
— Вечный Путник?
Я промолчал.
— Прости за то, что не спросили сразу твоё имя, — вмешался кузнец, — думаю оно достойно того, что бы быть названным.
— Мои люди дали мне имя Хан.
— И куда направляется твой отряд?
— Эти разговоры веду я! — закричал атаман, — Хочешь оспорить моё право? Доставай саблю!
— Разве ты забыл, что я со своими людьми присоединился к тебе только до найма в другой отряд? — не поддался кузнец.
— Вечно молодые устраивают шум.
Мы повернулись к сказавшему эти слова человеку и наткнулись на уверенный и жёсткий взгляд, принадлежавший человеку средних лет в простой броне.
— Здесь не сражаются. Наказание за нарушение — смерть, — продолжил он, - Второй раз повторять не буду.
Все склонили головы, соглашаясь с правотой его слов. Он ответно кивнул нам и отошёл.
— Я иду в восточные сатрапии, трофеи делим как заведено...
— Это неинтересно моим людям! — опять завёлся атаман.
— Как я уже сказал, — не отступил кузнец, — мы не его люди, я веду пятёрку всадников и готов присоединиться к тебе.
— Беру тебя и твоих людей, — поспешил согласиться я.
— Сначала сразись со мной! — закричал атаман не то мне, не то кузнецу.
— Вон из нашего поселения, и что бы я тебя больше здесь не видел, — опять подошёл к нам должно быть местный страж.
— Мы и так уходим, — сбавил тон атаман, — Да накроет это место толстым слоем дорожной пыли!
К моему удивлению ко мне подошли девять человек. Кузнец и ещё пятеро, судя по одежде были из одного рода, а остальные из рода атамана.
— Предатели, поедатели конского навоза, степные крысы, — обрушился он на них с руганью.
— Слова имеют вес, только если они сказаны достойным человеком, — ответил ему пословицей один из моих новых воинов.
— Хватит слов, — остановил я его, — у нас сегодня будет много дел. А завтра уже выходим.
