Весь день все были заняты. Готовились к походу, покупали повозку для нового десятка, загружались припасами. Шаман порадовал меня, сказав что сам поведёт отряд по известной ему дороге. Вечером он засвидетельствовал перед небом и степью клятву моих новых воинов. Приходило проситься к нам шесть человек, но я взял только молодого парня возчиком на на новую повозку. Торгаш, покачав головой, отвёл меня в сторону и рекомендовал мне нанять себе слугу.
— Хан, — говорил он, — у тебя и так будет масса дел, тебе нужен человек, который освободит тебя от всей суеты. Да и солидно это. Вон тот худой парень тебе подойдёт. Я говорил с ним. Он уже был слугой, но заболел и его оставили в поселении. Откормим, подучим, он даже денег не требует.
— Торгаш, ему нужен конь, оружие, броня. У тебя ещё остались деньги?
— Броню он пока не выдержит, из оружия — кинжал на пояс у нас найдётся, что до коня — видел я тут спокойного мерина, сторгую.
Я вздохнул.
— Тощий, иди сюда!
Тощий, в ветхой, но чистой одежде, парень подошёл и вежливо поклонился.
— Ты должно быть голоден, — сочувственно сказал я, достал из наплечной сумки кусок маленькой лепёшки, приготовленный для Ветра и бросил его под ноги юноше, — Ешь!
— Благодарю вас за щедрость, — негромко ответил после паузы парень, — но я сыт. И прошу простить, что отнял ваше время.
Не склонив головы он развернулся, собираясь уйти.
— Давай попробуем по другому, — предложил я и достал уже целую лепёшку, — Возьми её и раздели на нас двоих.
— Дайте мне сами мою долю, мой господин, — ответил он.
Я отломил от лепёшки маленький кусочек, забросил его в рот и проглотил. Затем я отдал почти целую лепёшку своему новому слуге и сказал Торгашу:
— Купи ему в дорогу то, без чего не обойтись.
— Ну, это как водится, — улыбнулся Торгаш, — Умный ты, Хан!
— Да уж поханствуй с моё, — пробурчал я.
Рано утром мой отряд двинулся на восток. Четыре повозки и двадцать три всадника, три возчика и один упрямый шаман, заявивший, что своей повозкой он будет управлять сам. Первым делом надо было испросить благоволения духов на кургане какого-то хана, о котором я ничего не слышал. Я попробовал возразить, но шаман в ответ только недовольно на меня покосился. Благо этот курган был нам по дороге. Наш путь лежал сначала по самой окраине степи, затем мы должны были преодолеть горы и спуститься в Цветущую Долину, находящуюся в пяти днях езды от первой из десяти сатрапий. В ней я собирался снять дом, чтобы оттуда совершать набеги на соседние сатрапии. Как это будет, я пока понимал весьма смутно. Оглянувшись, я поманил к себе кузнеца. Он быстро догнал меня, склонившись в поклоне.
— Послушай, — начал я, — ты хороший кузнец?
— Для похода весьма неплохой, поправлю, починю, подкую лошадь. А так, нет, тонкостей мастерства не знаю, — настороженно ответил он.
— Буду звать тебя Кузнецом, если ты не против.
— Мои так меня и зовут, — улыбнулся парень, — А я уж подумал, что тебе хочется утвердить свою власть, убив одного из нас.
— У меня не так много людей, — улыбнулся я в ответ, — вот будет хотя бы тысяча, тогда обязательно. Скажи, твой бывший атаман попробует отомстить?
— Это в его характере. Пусть их всего восемь, но он попытается обязательно, думаю ночью. Мы все уже не раз пожалели, что связались с ним, — вздохнул Кузнец.
Я кивнул. Ночной бой всегда непредсказуем и результаты его видны лишь утром. Можно просто пошуметь на краю лагеря и ускользнуть в темноте, рассказывая на следующий день, сколько сотен врагов пали от твоей руки. На дневном привале я переговорил с Брамином, Торгашём, Одноглазым и Кузнецом.
— Всё правильно, — согласился Одноглазый, поправив пока непривычную ему повязку, — но если они не нападут в первую ночь, сколько ещё ночей надо будет провести без сна?
— Они идут за нами, — проворчал Брамин, — Я видел их. Издалека, конечно, но больше там плестись некому. Засаду бы устроить, да мест подходящих нет. Еды у них много быть не может, охотиться им некогда, вот и нападут они сразу.
— Шаман чего говорит? — спросил Кузнец.
— Сказал, что бы по мелочам не беспокоили, — развёл я руками.
— Поставим повозки так, что бы за ними трудно было сосчитать наших людей, — предложил Торгаш, — как стемнеет, две пятёрки спрячутся в темноте. После нападения они перекроют пути отхода. Перебьём всех и забудем о них, как о потерявшейся медной монетке.
— Нападать они будут пешими, значит лошадей где-то спрячут, да ещё могут кого-нибудь с ними оставить, — в очередной раз поправил повязку Одноглазый.
— Делаем так, — я наконец сложил все детали плана в одно целое, — ставим повозки как сказал Торгаш. Он остаётся командовать на стоянке. Одна пятёрка, её возглавит Брамин, спрячется в темноте за пределами лагеря. Мы с Кузнецом уйдём с ними и попробуем пересчитать тех, кто придёт. Если их будет меньше восьми — попробуем отыскать лошадей до начала схватки. Попробуют достать луки, бьём их сразу и ждём подмоги из лагеря.
