Как по заказу, Толстый ввалился в корчму и рухнув на колени пополз к Шаману. На нём был уже другой халат, старый и потертый, но довольно чистый.
— Да чтоб тебя! — взвился Брамин, — Ты же пачкаешь халат, отродье грязной крысы!
Толстый вскочил и тупо уставился на замаранную жирной грязью полу халата.
Жрец щёлкнул пальцами и сообщил нам:
— Разбирайтесь с ним сами.
После чего он привалился к стенке и задремал. Толстый радостно открыл рот, но увидев четыре кулака, закрыл его обеими руками.
— Его тоже накорми, — вставая приказал я и быстрым шагом покинул харчевню.
На всякий случай.
Когда начало темнеть, я ушёл в степь и зажёг костёр. На огонь пришли Торгаш с Брамином, Шаман и Одноглазый с Кузнецом. Молча сели, каждый подбросил в огонь принесённый с собой кусок дерева.
— Пришло время подтвердить всё, что было сказано ранее, — начал я, — Мы видели друг друга, вместе ели и сражались. Есть кто-либо, кто хотел бы оспорить моё право вести наш отряд?
Все промолчали. Затем Шаман протянув руки к огню, сказал:
— Веди нас, Хан.
— Благодарю всех, — продолжил я, — У нас два десятка. Первый возглавит Одноглазый. Старшим над вторым будет Брамин. Помогать ему будет Кузнец. Торгаш решает все денежные вопросы. Добычу делим так: треть нам с Торгашём и по трети каждому десятку. Возчикам платят хозяева повозок. Моему слуге я плачу из своей доли. Шаман может взять себе из добычи любую вещь, но только до начала дележа. Лекарю и Кузнецу за их работу платят те, кому она понадобилась. Кто хочет это обсудить?
Все отрицательно покачали головами. Я немного расслабился.
— Слепой Ахнур нанял нас на одно дело. Это займёт пять дней. Затем уходим к перевалу. Если кому есть что сказать — говорите.
— Веди нас, Хан! — повторил Кузнец. Его примеру последовали все остальные.
Погасив костёр, мы вернулись в лагерь. Десятники собрали свои десятки и повели с ними свои беседы. Шаман забрал Ахнура в свою повозку. Откуда-то из темноты вывернулся Толстый в мокром халате. Пятна грязи с него не исчезли, но заметно уменьшились. Тощий отдал ему подстилку из моих запасов и он улёгся на неё рядом с одним из костров. Всё шло своим чередом, так что я отправился спать. День был долгим.
Проснулся я от крика. Подхватив саблю я вскочил с одеяла и быстро огляделся. Было очень рано, все только начали вставать.
— Всё в порядке, Хан! — крикнул Нож, — Я на страже.
Кивнув ему, я надел сапоги, спрятал саблю в ножны и побрёл на разбудивший меня шум. То, что я увидел, разбудило меня окончательно. Ругались два шамана. Вообще, увидеть двух шаманов сразу удается не часто. А уж ругающихся мне не доводилось узреть ни разу. Неизвестный мне шаман должно быть только что въехал в селение. Он сидел на лошади в запылённом плаще, за ним толпилась свита человек в десять. Наш Шаман стоял посередине дороги и осыпал всадника проклятиями. Тот в долгу не оставался. Наконец они выдохлись и замолчали. К этому времени у дороги столпился весь наш отряд.
— Думаю, ты не будешь спорить, что лучше всего о способностях шамана говорят воспитанные им ученики, — неожиданно дружелюбно сказал всадник, — Покажи мне одного, воспитанного тобой, и я перестану спорить.
— Да хоть на меня посмотри! — раздался знакомый голос и на дорогу вышел Толстый в прожжённом в двух местах халате.
— И сколько же тебя учил Спутник Вечности, ровесник всего сущего? - развеселился пришлый шаман.
— Целых две недели!
— Вот и отлично! — обрадовался всадник, — Через год на Большой Огонь соберутся шаманы степи. Покажешь нам, чему тебя научил наистарейший из всех Шаманов, кладезь степной мудрости, почтеннейший из нас!
Сказав это, он пришпорил лошадь и объехав Шамана поскакал дальше по улице. Его свита ринулась за ним.
— Здорово я ему рот заткнул! — с гордостью сказал Толстый, — Правда, учитель?
— Вот чем я прогневал тебя, Мать Табунов? — глядя в небо обречённо поинтересовался Шаман.
Затем он молча подошёл к Толстому и погладив его по плечу пообещал:
— Я сделаю из тебя шамана, если в живых останешься.
— Может я тогда пойду? — попятился Толстый.
— Поздно, — развёл руками Шаман, — Иди уже, дам тебе первый урок.
