Ах, какой же это был дивный спектакль! Уютно устроившись в своих норках, в двери которых ломились ветер и дождь, сонные звери мечтательно вспоминали еще прохладные рассветы за час до восхода солнца, когда не рассеявшийся белый туман льнул к поверхности воды; бывало, нырнешь в нее – аж дух захватывает, а потом бегаешь по берегу, чтобы согреться. А как преображались земля, воздух и вода, когда всходило солнце: серое становилось золотым, и все вокруг снова раскрашивалось в разные цвета! Они вспоминали томные полуденные сиесты в глухих зеленых подлесках, солнце, пробивавшееся сквозь листву маленькими золотыми столбиками и пятнышками; дневные катания на лодках и купания, прогулки по пыльным дорожкам и желтым нивам и наконец долгие прохладные вечера, когда завязывалось столько ниточек новых дружб и намечалось столько приключений на предстоявший день. Было о чем поговорить в короткие зимние дни, когда звери собирались у очага. Тем не менее у Крота оставалось довольно много свободного времени, и однажды днем, когда Крыс в своем кресле перед камином то проваливался в сон, то пробуждался и снова начинал искать рифмы, которые никак не находились, Крот принял решение в одиночку отправиться исследовать Дремучий лес в надежде, что ему повезет и он познакомится с Барсуком.
Когда он выскользнул из теплого дома на открытый воздух, стоял холодный безветренный день, над головой нависало серо-стальное небо. Все вокруг было голо, на деревьях – ни листочка, и Крот подумал, что никогда еще его взор не проникал так далеко и в то же время так глубоко в суть вещей, как в этот зимний день, когда Природа, погруженная в зимнюю спячку, казалось, скинула с себя все одежды. Рощи, лощины, овраги, потайные места, которые пышным летом были заманчивыми объектами исследования, теперь жалко выставили себя и свои секреты напоказ и словно бы просили его не замечать их временной убогой нищеты, пока они снова не облачатся в свои роскошные маскарадные костюмы и не примутся опять соблазнять его прежними уловками. В каком-то смысле зрелище было печальным, но в то же время бодрящим, даже волнующим. Он был рад, что увидел окрестности без прикрас, лишенными летнего убранства. Он проник в них до самых костей, и те оказались простыми, сильными и изящными. Крот не тосковал сейчас по теплому клеверу и шелесту трав, а шпалеры живых изгородей, березы и вязы без пышных драпировок казались ему даже более стильными, и он, исполненный бодрости духа, углубился в простиравшийся перед ним Дремучий лес, дикий и грозный, как черный риф в каком-нибудь тихом южном море.
Поначалу его ничто не насторожило. Под ногами похрустывали веточки, поваленные стволы перегораживали дорогу, наросты грибов на деревьях напоминали карикатуры, которые в первый момент поражали своим сходством с чем-то знакомым, но далеким, все это было притягательным и забавным. Он шел и шел, и постепенно света становилось все меньше, деревья с обеих сторон подступали все ближе, а их рты-дупла кривились все уродливей.
Здесь было очень тихо. Сумерки надвигались постепенно, но быстро, сгущаясь позади и впереди него, а свет, казалось, впитывался в землю, как вода после дождя.
А потом стали появляться рожицы.
Первый раз ему показалось, что Крот увидел где-то у себя за плечом неясные очертания лица, маленького, заостренного и злобного, оно глядело на него из дупла. Но когда он повернулся и посмотрел в упор, оно исчезло.
Крот ускорил шаг, бодро уговаривая себя не воображать себе бог знает что, потому что неизвестно, к чему это может привести. Он миновал еще одно дупло, еще одно и еще, и тут – да! нет! да! никаких сомнений! – маленькая узкая рожица с недобрым взглядом на миг высунулась из отверстия и тут же исчезла. Крот замешкался, но взял себя в руки и заставил идти дальше. А потом вдруг каждое дупло, вблизи и вдали, обрело свое лицо, которое выглядывало, мгновенно исчезало и выглядывало снова – все они смотрели на него со злобой и ненавистью.
«Если бы я только мог скрыться от этих дыр в деревьях, – подумал Крот, – я бы больше не видел этих рож». Он свернул с тропы и углубился в нехоженый лес.
И тут начался свист.
Сначала он был хоть и пронзительным, но очень слабым и доносился издалека, откуда-то сзади, однако заставил Крота прибавить шагу. Затем такой же пронзительный, но слабый свист послышался спереди, отчего Крот начал пятиться. А когда он остановился в нерешительности, свист раздался с обеих сторон, теперь казалось, что какие-то существа подхватывают его и передают дальше по всему лесу, до его самых дальних окраин. Эти существа, кем бы они ни являлись, похоже, были начеку и готовы к действию! А он… он был один, не вооружен, за тридевять земель от чьей бы то ни было помощи, и ночь окутывала его все плотней.
А потом начался топот.
