– Барсук, – сказал Крыс, – я чувствую себя злодеем. А ты – нет?
– Да понимаю я, понимаю, – мрачно ответил Барсук. – Но это необходимо было сделать. Нашему доброму другу здесь жить, надо, чтобы его уважали. Ты же не хочешь, чтобы он был для всех посмешищем, чтобы даже ласки и горностаи над ним издевались?
– Разумеется, нет, – сказал Крыс. – Кстати, о ласках. Хорошо, что мы перехватили того маленького ласку, когда он только отправился разносить приглашения Жаба. Я заподозрил что-то неладное, когда ты мне рассказал о своем утреннем разговоре с Жабом, и заглянул в эти приглашения, они оказались просто неприлично хвастливыми. Я забрал их, и теперь бедный Крот сидит в голубом будуаре и заполняет пригласительные карточки.
Время начала банкета приближалось, а Жаб, который, расставшись с друзьями, уединился в своей спальне, все еще сидел, печальный и задумчивый. Подперев голову лапой, он размышлял глубоко и долго. Но постепенно лицо его стало проясняться, и на нем заиграла мечтательная улыбка. Потом он смущенно, но довольно захихикал, встал, запер дверь, задернул шторы на окнах, собрал все стулья, выстроил их полукругом и, заметно раздувшись, встал в центре. Наконец, поклонившись и дважды откашлявшись, он дал себе волю и запел вдохновенным голосом, обращаясь к восхищенной аудитории, которую ясно представлял в своем воображении.
Он спел это очень громко, с большим воодушевлением, чрезвычайно выразительно, а закончив, начал по новой. Потом издал глубокий, долгий-долгий вздох, окунул щетку для волос в тазик с водой, разделил волосы на прямой пробор и очень гладко зачесал их на обе стороны, после чего, отперев дверь, спокойно спустился вниз, чтобы приветствовать гостей, которые, как он знал, уже собирались в гостиной.
При его появлении все оживились и столпились вокруг него, чтобы поздравить с возвращением и сделать комплименты его храбрости, уму и воинской доблести. Но Жаб лишь слабо улыбался и бормотал: «Да что вы, что вы…» – или иногда для разнообразия: «Напротив, ничего подобного». Выдр, который в этот момент, стоя на каминном коврике, описывал восхищенному кругу друзей, как бы он вел себя, если бы участвовал в сражении, вышел вперед с радостным приветствием; обняв Жаба за плечи, он хотел совершить с ним круг почета по комнате, однако тот мягко, но решительно отстранился и деликатно заметил:
– Барсук был мозгом нашей операции, Крот и Крыс вынесли на себе основную тяжесть сражения, а я был всего лишь рядовым и сделал очень мало, если вообще что-то сделал.
Все были озадачены и ошеломлены таким неожиданным поведением Жаба, а сам он, переходя от одного гостя к другому и бросая скромные замечания, чувствовал, что становится объектом их всепоглощающего интереса.
