В принципе, она могла попросить что угодно: соль, спички, код от сейфа, топор, чтобы кого-нибудь убить, Катя всё равно бы дала. Потому, что было в её небесно-голубом взгляде что-то такое, чему не отказывают.
— Конечно! — отступила Катя, освобождая ей дорогу в дом.
И, посмотрев на неё не по-детски внимательно, гостья вошла. Осмотрелась, задержав внимание на люстре.
— Держи! — протянула ей Катя кружку с водой и тоже посмотрела на потолок.
«А люстру-то я отмыть и забыла».
— Спасибо! Это ему, — села девочка на пол, прямо там, где стояла и, сложив ноги по-турецки, поставила посуду перед собой. Бежевый, как передержанное в духовке безе, щенок завилял острым хвостиком, жадно припав к воде.
— Как его зовут? — опустилась рядом на крашеный пол Катя.
— Не знаю, — пожала плечами девочка. — Я ещё не придумала.
— А тебя как зовут?
— Анна Мария Луиза Орлеанская де Монпасье, — представилось юное создание с босыми грязными ногами и сбитыми в кровь коленками.
— Читаешь романы Дюма? — и бровью не повела Катерина.
— Нет, — презрительно поджала губы девочка, схватив щенка, который, напившись, пытался улизнуть. — Мадам де Лафайет.
— Тогда предлагаю назвать его Гастон, — погладила Катя мягкую шёрстку вырывающейся животинки. — Вполне в духе французской принцессы.
Девочка склонила голову, задумавшись, когда с улицы донёсся мужской голос:
— Стефания! Ты здесь? Я видел, как ты сюда зашла.
Высокий симпатичный брюнет в нерешительности топтался у калитки. И несмотря на то, что сквозь сетчатую дверь он просматривался нечётко, того, что Катя увидела, хватило, чтобы заинтересованно сглотнуть. Кивком он откинул волосы с нахмуренного лица, тяжёлый вздох приподнял и опустил обнажённые плечи, загорелые руки легли на острый штакетник. И возраста он был подходящего, лет десять назад перевалившего за возраст согласия.
«Гнездо у них здесь что ли? — возмутилась Катя своему небезразличию к этому незнакомому парню. — И ведь все как на подбор!»
— Брат, — обречённо склонила девочка голову к коленям. Щенок воспользовался ситуацией и зацокал под стол, когда гостья умоляюще посмотрела на Катю: — Вы же можете его не впускать?
— Могу, но не буду, — строго посмотрела Катерина на чумазую провокаторшу. — Мне кажется, он за тебя беспокоится.
Катя встала и распахнула сетчатые двери.
— Она у меня! — пригласила она его жестом.
Парень на секунду замешкался, ещё пару секунд потратил на изучение разболтавшейся вертушки, а потом уверенно пошёл Кате навстречу. И грязь на кубиках его подтянутого пресса стала последним в его стройной фигуре, что девушку взволновало.
Белая майка, перекинутая через плечо и про которую он, видимо, забыл, соскользнула по дороге. Он остановился, нагнулся, подхватил её, и чуть ускорился после вынужденной задержки, поднимаясь по ступенькам крыльца.
Раньше Катя и не подозревала, что у этого шаткого крыльца три ступеньки. Но теперь посчитала их словно в замедленной съёмке.
Раз — он пригладил рукой взъерошенные волосы, два — глаза цвета эбенового дерева, корицы и девичьей тоски посмотрели на Катю оценивающе. А на третьей ступеньке её взгляд упёрся в голую грудь с колечком в соске, и Катя забыла зачем она вообще тут стоит.
— Стефания, — протиснулся он бочком мимо Кати, застывшей восковой фигурой имени себя, и протянул девочке руку. — Я устал за тобой бегать. Пошли.
Девочка виновато опустила голову, но встала.
— Гастон захотел пить.
— Я очень рад, что ты вернула его хозяйке, но нам пора. Посмотри, на кого ты похожа.
— На себя посмотри, — огрызнулась сестра, но он не снизошёл до ответа.
— Спасибо, — улыбнулся парень во все свои ровные белоснежные зубы, чтобы, видимо, окончательно Катю добить. — Я тут работаю. Недалеко. На стройке. А за ней присматривать некому, и она постоянно сбегает.
— Понимаю, — улыбнулась Катя так, словно действительно что-то понимала.
— Извините, если побеспокоили, — задержался он на девушке глазами, а потом смущённо их опустил. — Не знал, что здесь кто-то уже живёт. Вы купили этот дом?
Его брови тревожно съехались, образуя две идеально симметричные складки, когда он снова посмотрел на Катю.
— Нет. Это дом моего отца.
Теперь его брови взлетели вверх, но парень ничего не сказал. Чёлка упала на лоб, когда он снова посмотрел вниз, на щенка.
— Славный у вас пёсик!
Щенок, склонив набок голову с висящими ушами, удивился не меньше, чем Катя.
— Он не… — она так и не успела договорить.
— Пока, Гастон! — крикнула Стефания, увлекаемая братом на улицу.
А Катя так и стояла, глядя им в спину, пока неожиданно не подул ветер.
Ветер, вдруг налетевший словно из ниоткуда. Он зашумел сплетёнными над головой ветвями, зашуршал листьями, заставив себя услышать, заставив поднять голову, заставив парня оглянуться, сделать эти два шага спиной и ещё раз встретиться с Катей глазами.
И одного этого взгляда хватило, чтобы понять, что парень сожалеет, что уходит, что, Катя не хочет его отпускать и что где-то там боги громко смеются над её жалкими попытками противостоять судьбе: «Это всего лишь случайная встреча! Ничего не значащая встреча».
