Ольга вздрогнула, его признание, как гром с неба застигло ее врасплох. Она и ответить тем же не смогла, и отнестись к этому безразлично не получалось. За ту минуту, что она отняла у него свою руку и развернулась в сторону нужной дороги, ее словно окатили ушатом из чувств. Одновременно и радостью, и смятением, и нежностью к Николаю, и в то же время тревоге за то, что сердце ее отдано Антону… И если он вернется, решит вопрос с ее отцом, то как же жалко будет Албашева, как больно за него. Никак не могла она ожидать, что друг ее детства и вправду, кажется, любит ее и, может, не меньше Войковского.
Николя же в свою очередь думал только об одном — она не ответила. И не понимал он, от скромности ли это, от смущения, или от того что нечего ей сказать. Но, как ни старался он бороться, его это задело, и горечь протекла по венам, заполняя все его существо. И горечь эта заглушила и радость от встречи с ней, и надежду на собственное счастье.
Отправились обратно в тишине, лишь изредка прерывая молчание незначительными фразами. И ни она, ни он, не замечали, как все это время наблюдает за ними одетый по-крестьянски, неопрятный, коренастый мужичок. Он шел за парой от самого гостиного двора и сопроводил обратно, так же скрытно, как и вначале. В кармане его рубахи, лежало вчетверо свернутое послание от Антона Войковского. Посыльный нащупал его, убедившись, что оно на месте, проводил взглядом княжну до самого входа в гостиницу и остался на улице поджидать момента. Ему было хорошо заплачено, и за то он обещался применить смекалку, чтобы отдать его не на глазах у всех или через кого-то, а лично ей и тогда, когда княжна, хотя бы на минуту, окажется без сопровождения.
Петербург, что в былые времена, что в нынешние, привлекал приезжих своей красотой и влюблял в себя с первого взгляда. Город этот отличался от многих других многонациональностью, дворцами, элитой и правилами, которые только здесь и соблюдались в полной мере. Правда, как поведал Ольге Николай, много горел, но непременно отстраивался заново. И от того становился еще краше.
Полянская с наслаждением осматривалась и радовалась нанятому Албашевым открытому экипажу. За время прогулки она успела повидать и внушительные стены Петропавловской крепости, и объехать вдоль и поперек Васильевский остров, и даже заглянуть в Юсуповский дворец. Последний поразил ее воображение. Им разрешили войти, и она застыла на входе, прижав ладошку к сердцу. Мраморные лестницы, красные ковры, мебель отделанная бархатом, расписные потолки — все это привело ее в детское возбуждение. Она, нерешительная, очарованная медленно обходила комнаты и не смела и слова сказать. На вопрос Николя, нравиться ли ей, отвечала приглушенным шепотом, чувствуя во всем этом убранстве небывалую торжественность и грандиозность. Ей казалось, что говорить в таком месте нелепо и неправильно. Покинули помещение в восторженных чувствах — Николай, радуясь, что смог ее удивить, она, что смогла повидать такую красоту.
Не далеко от дворца, заметили обгоревший купеческий дом. Ольга сначала с ужасом посмотрела на него, а потом улыбнулась, представляя, как владелец отстроит его и как будет он радовать глаз приезжих и местных. А в том, что он будет отстроен, она не сомневалась. Знала, что местные богачи не поскупятся и никогда не оставят желание превзойти других.
Снова заняли свой экипаж и поехали дальше. Ольга, завидев еще вдалеке здание цирка, о котором Николя успел рассказать ей раньше, спросила:
— А что же и цирк сейчас не работает?
Получив утвердительный ответ от своего кавалера, насупилась и не приметнула высказаться:
— Как же обидно! Отчего же летом все закрываются? Зимой с других городов сюда и не доедешь! Какие жадные эти петербуржцы до своих зрелищ!
Николай добродушно посмеялась, накрыл Олину руку своей и ответил:
— Оленька, ты еще вдоволь насладишься театрами и цирком этим. Даст бог, осенью переедем. Как раз попадешь и на балы, и на представления!
Ольга ничего не ответила, высвободила свою ладонь из его и помрачнела. Николай заметил это, расстроился, но отступать не собирался. Здесь он для пользы дела и, значит, будет настырно склонять ее на свою сторону. Он тешил себя надеждой, что теперь, когда он рядом, а тот другой далеко, она поймет, кто ей действительно дорог и успокоится.
