Селена знала: во время подобных визитов нужно выглядеть представительно. Бабушка всегда об этом твердила, но в повседневной работе Селена больше ценила удобство, чем приличный вид, поэтому обычно ходила в джинсах, футболках и сандалиях. Этим утром она сделала над собой усилие, чтобы выглядеть так, как могло бы понравиться бабушке: завязала волосы в хвост, подкрасила губы и надела черное платье, которое называла «наряд попрошайки», потому что вынимала его из шкафа, только когда шла выбивать пожертвования. Такое платье, считала девушка, придает ей серьезный вид.
За столом, совсем близко от нее, сидел Фрэнк Анджилери, молодой адвокат, звезда фирмы; сотрудники за спиной называли его Фаворитом и шушукались, сгорая от зависти, что для своего баловня Ральф Ламберт приберегает самых видных клиентов: вот, например, только что поручил ему дело Альперстайна. Адвокат оглядел вновь прибывшую, но не смог определить ее статус. Он считал себя докой в таких делах, умеющим с первого взгляда угадать, кто есть кто, – это умение помогало ему в работе. Судя по имени, явно латиноамериканка, но выбивается из стереотипа – такая высокая, белокожая. Очень привлекательная, хотя, чтобы соответствовать стандартам, не мешало бы сбросить несколько килограммов. Что это, черт возьми, за проект такой?
– Добрый день. Я работаю в «Проекте „Магнолия“» для беженцев и иммигрантов, – представилась девушка. – Как вы знаете, на границе с Мексикой сложился серьезный гуманитарный кризис. Правительство проводит политику нулевой толерантности, по приказу свыше разлучают семьи, прибывающие к нам просить убежища. Такое практиковалось и до официального распоряжения. Тысячи детей разлучили с родителями, даже грудных младенцев вырывали из рук матерей. Мне довелось сопровождать в суд годовалого ребенка, оставшегося без родителей. Он спал в колясочке.
Это стало достоянием общественности с мая прошлого года, когда по телевидению показали первый репортаж. Волна негодования поднялась в стране, да и во всем мире; никто не остался равнодушным при виде детишек, запертых в тесные клетки, брошенных на пол, грязных и плачущих. В конце концов правительство поддалось давлению и было вынуждено отменить распоряжение, но к тому времени уже тысячи несовершеннолетних остались без родителей. Селена объяснила, что семьи до сих пор разлучают под разными предлогами и в местах задержания находятся сотни детей, чьих родителей отыскать невозможно, поскольку не велся соответствующий учет: никто не думал о будущем воссоединении. Кроме того, имеются тысячи и тысячи задержанных несовершеннолетних, которые прибыли сами, – они и теперь продолжают прибывать.
– «Проект „Магнолия“» старается им помочь, – продолжала девушка. – Мы не одни, существуют другие подобные организации. Почти сорок тысяч адвокатов и студентов-юристов работают
– Мисс Дуран попросила помощи у нашей фирмы, и мы, разумеется, ее предоставим, – добавил Ральф Ламберт.
Фрэнк догадался, что это часть кампании по улучшению имиджа. У фирмы сложилась определенная репутация: ее адвокаты с успехом защищали явных преступников, плативших огромные деньги. Раньше контора этим бравировала, а теперь старалась скрывать, поскольку ветер подул в другую сторону. Общество перестало терпеть безнаказанность денежных мешков. Этим объяснялись неожиданные жесты доброй воли: назначать женщин на руководящие посты, нанимать сотрудников из цветных. Теперь в этих безупречных офисах можно было увидеть не только белых мужчин.
Иммиграция – скользкая тема, она могла создать больше проблем, чем принести бонусов, но Фрэнк решил, что Ламберт просчитал риски. Фрэнка впечатлило взвешенное красноречие девушки, и он устыдился, что раньше не обращал особого внимания на приграничную трагедию.
Селена спросила Ламберта, можно ли воспользоваться проектором, всего на несколько минут. Тот отдал распоряжение, ассистентка нажала кнопку на стене, и экран беззвучно опустился. Кто-то принес проектор, и Селена присоединила к нему свой компьютер. У нее был богатый опыт, она знала, что главное – завоевать внимание публики. Картинки на стене быстро сменяли друг друга: полный опасностей путь центральноамериканских семей от родных селений к границе, сотни людей едут на крышах товарных поездов, бредут пешком по пустыне, переплывают реку; пограничники и местные жители, присвоившие себе право с оружием в руках следить за исполнением закона; места заключения, прозванные «морозилками», куда помещают людей, привыкших к жаркому климату; душераздирающие сцены, когда агенты уводят рыдающих детей, а матери и отцы в отчаянии умоляют сжалиться. Селена пояснила, что такая практика продолжается, но скрытно, по ночам.
Никто не пошевелился. В зале воцарилась полная тишина. Многие не скрывали волнения, две женщины вытирали слезы.
