– Чем мы можем помочь? – спросила одна из них.
– Нам нужны адвокаты-волонтеры, чтобы защищать несовершеннолетних и навсегда прекратить эти страдания. Чтобы больше никогда, ни за что.
– Я совсем не знаю закона об иммиграции…
– Он очень простой. Мы предоставим вам все необходимые данные.
– Тогда можете рассчитывать на меня.
– Как ваше имя?
– Роуз Симмонс. Не знаю, получится ли у меня, я не говорю по-испански.
– У нас есть переводчики. Большое спасибо, Роуз.
– Фирма предоставит вам свободное расписание и сохранит за вами зарплату, мисс Симмонс, но вы не можете пренебрегать вашими обязанностями здесь и дополнительные часы не будут оплачиваться, – пояснил Ламберт.
– Понимаю, сэр.
– Вы не пожалеете, Роуз, уверяю вас, – добавила Селена.
Фрэнк покраснел. Ему казалось, что Селена Дуран не сводит с него глаз, выделяет его среди прочих, избирает, судит.
– Наше дело не приносит ни денег, ни славы, поэтому почти все сотрудники – женщины. Уход за детьми в местах задержания, социальная и психологическая помощь тоже в женских руках, – продолжала Селена.
Поддавшись неудержимому порыву, Фрэнк тоже поднял руку и объявил, что готов сотрудничать. Раздался дружный хор восклицаний. Никто не ожидал такого от Фаворита, самого амбициозного члена команды. Ламберт сделал ему знак выйти в коридор, вышел сам и закрыл за собой дверь.
– Как вы собираетесь заниматься этим, Анджилери? Вы должны полностью посвятить себя Альперстайну.
– Займусь в свободное время.
– У вас нет свободного времени. Отпуска тоже нет.
– Я проведу Рождество с родителями в Бруклине, пробуду там два дня и захвачу с собой материалы по Альперстайну. Но напоминаю: мы не можем творить чудеса, любые присяжные его приговорят. Одной из его жертв, которую он накачал наркотиками и изнасиловал, было четырнадцать лет.
– Употребите все средства, чтобы дело не попало в суд. Допу́стите ошибку – можете попрощаться с карьерой.
– Не беспокойтесь.
После собрания Селена Дуран забрала свой компьютер, сложила заметки и принялась записывать данные Роуз Симмонс и Фрэнка Анджилери и объяснять, чем им предстоит заняться в «Проекте „Магнолия“». Сначала они пройдут онлайн краткий вводный курс по соответствующим законам, потом им выделят пару дел для тренировки. Они познакомятся с несовершеннолетними, рассредоточенными по разным местам заключения, подготовят защиту и будут представлять интересы детишек, когда дело дойдет до суда. Это может затянуться, сказала Селена, суды перегружены, тысячи и тысячи дел лежат без движения.
– Предупреждаю: стоит войти в этот мир, обратной дороги не будет, – добавила она и заговорщицки подмигнула.
– Раз уж вы нас заполучили, мисс Дуран… – начал Фрэнк.
– Зовите меня Селеной.
– Селена. Самое меньшее, что ты можешь сделать, – принять приглашение пообедать с нами, – предложил Фрэнк.
– Я не смогу, – извинилась Роуз. – Сегодня родители мужа приезжают из Миссури на Рождество.
– А я вечером улетаю в Лос-Анджелес, – сказала Селена.
– Ты там живешь?
– Я живу в Аризоне, но моя семья – в Лос-Анджелесе. Проведу с ними сочельник, а на следующий день вернусь к работе.
Фрэнк молча возблагодарил небо за то, что Роуз оставила их одних, убедил Селену, что до ее вылета времени еще предостаточно, и повел девушку в «Бульвар», дорогой ресторан, где его шефы обедали с шампанским «Дом Периньон». Эта соцработница в поношенных ботинках, пальтишке из секонд-хенда, с сумкой кричащей расцветки, в которой помещался весь ее багаж, была полной противоположностью тем утонченным женщинам, с которыми он обычно красовался на публике. Фрэнк хотел произвести на нее впечатление, поприветствовав метрдотеля по имени, но она висела на телефоне, болтала по-испански. Им предоставили столик в глубине, у окна, и официант, который хорошо запоминал клиентов, щедрых на чаевые, принес им вместе с меню по бокалу просекко.
– Это игристое вино из региона Венето, на севере Италии, – пытался наставлять Селену Фрэнк.
– Неплохое, – согласилась та, одним глотком осушив бокал.
Фрэнк понял, что тратиться на дорогие напитки в ее случае бесполезно, Селена не отличит «Квинтессу»[8] от простого кулинарного вина. Было ошибкой напроситься в волонтеры, не получив достаточной информации, и еще одной ошибкой – пригласить эту женщину в ресторан; в том и в другом случае он влип по полной. Оба решения он принял, поддавшись соблазну; первое – чтобы показать Селене, какой он принципиальный и сострадательный, второе – чтобы подготовить почву для более интимной встречи в ближайшем будущем, когда он вернется из Бруклина. «Какой идиот», – выругал себя Фрэнк скорее в смущении, чем с досады. Но едва завязалась беседа, все его сомнения рассеялись.
Они выпили бутылку «Квинтессы», рассказывая о себе, – точнее, почти все время говорил Фрэнк, а Селена слушала с рассеянным видом. Ее удивило, что Фрэнк распространялся о трудностях своей работы, о выступлениях в суде, походя упомянул, что окончил Йельский университет, но так и не спросил, чем он будет заниматься в проекте. «Не стоит его торопить, этот зазнайка еще успеет спуститься с небес на землю», – с улыбкой подумала она.
