Бабушка Аниты отнеслась к посетителям с недоверием, вела разговор со двора, через решетку, увенчанную колючей проволокой, а ее многочисленные собаки подняли лай; но когда Селена объяснила, что знакома с ее внучкой, и показала фотографию, старуха расчувствовалась, открыла им дверь и пригласила войти. Псы потянулись следом, виляя хвостами. Эдувихис двигалась легко и проворно, как молодая, но ее заметно старила печать страдания на лице. Вся ее жизнь прошла в трудах, в постоянных усилиях. Много лет эта женщина ухаживала за больным мужем, прикованным к постели, практически одна подняла на ноги пятерых детей и двоих из них похоронила.
– Моя девочка… Вот уже несколько месяцев я ничего о ней не знаю – где она? – спросила женщина с дрожью в голосе.
– С ней все хорошо, сеньора, она в Аризоне, в Соединенных Штатах, – отвечала Селена.
– Вы ее видели?
– Да, совсем недавно. Я вам привезла фотографии.
– Как я по ней скучаю!
– И она скучает по вам. Анита обожает свою Титу Эду.
Эдувихис пригласила их присесть, предложила «колу-шампань» – апельсиновую газировку, разлила ее по пластиковым стаканчикам. Лола предупреждала, чтобы они не пили воды: в этот квартал ее привозят на грузовиках раз в неделю и она не всегда чистая. На кухне возле порога стояли два бидона. Дом был блочный, квадратный, очень простой, всюду чистота и порядок, линолеум на полу, москитные сетки на окнах, открытых для проветривания.
– Аните исполнится восемь лет, она встретит свой день рождения без мамы, без бабушки, одна-одинешенька… Мне от этого так больно, просто нож острый в сердце, – расплакалась Эдувихис.
– Мы его отпразднуем, не переживайте. Даже пиньяту приготовим. Я уже выяснила, какой она хочет подарок: что-нибудь, чтобы слушать музыку. Фрэнк ей купит.
– Ей понравится. Анита знает все модные песенки. У нее очень хороший слух, она попадает в тон, это ее развлекало после аварии, пока она не вернулась в школу. Там ее учили играть на гитаре. Вы слышали, как она поет?
– Еще нет, сеньора, но, раз уж мы об этом заговорили, я позабочусь, чтобы вокруг Аниты было много музыки. Мы будем петь и танцевать вместе, – заверила ее Селена.
– Анита – девочка особенная, сызмальства такой была. В три года уже разговаривала, как взрослая. В пять лет я научила ее читать. Всегда такая прилежная, занималась сама, за ней и присматривать не нужно было. А как заботилась о сестренке! Говорила, что, когда мамы нету дома, она будет мамой Клаудии, ведь она старшая. А после аварии стала серьезной, уже не смеялась, как раньше.
– Что это была за авария, сеньора? – спросила Селена.
– Лобовое столкновение. Грузовик врезался в школьный автобус.
– Мне так жаль…
– Нам давно уже не везет. Теперь и Марисоль пропала! Вы не догадываетесь, где она? Мне она звонила три месяца назад, с тех пор я о ней ничего не знаю.
– Из-за нее мы и приехали, сеньора, – проговорил Фрэнк.
Бабушка извинилась, что ей больше нечего предложить, но, если гости останутся на обед, она быстро сбегает на рынок. Рассказала, что Рутилио, старший сын, был ей ближе всех: всегда такой ответственный, он заменил семье отца, когда тот заболел; никаких вредных привычек – не пил, не дрался, не гулял с женщинами, жил только ради дочек и Марисоль; они долго встречались и поженились, когда она забеременела. Рутилио почти и не успел узнать Клаудию – он погиб, когда девочке исполнилось всего три месяца. Он работал на фабрике строительных материалов, и по необъяснимой случайности его залило свежим цементом. Вовремя вытащить его не смогли. Эдувихис подозревала, что ее сына убили, ведь ему угрожали, он был профсоюзный активист, поднимал шум, сплачивал рабочих.
– Кто ему угрожал? – спросил Фрэнк на своем школьном испанском.
– Какие-то громилы, нанятые дирекцией, но ведь ничего не докажешь.
– Может быть, члены банды? – предположила Селена.
– К бандам Рутилио никакого отношения не имел. И потом, бандиты убивают напоказ, чтобы запугать людей, а угрожать и устраивать несчастные случаи не в их духе.
Фрэнк и Селена просидели у Эдувихис несколько часов; та все-таки настояла на своем и купила курицу – домашнюю, не с птицефабрики, ведь они особые гости. Обед состоял из густого куриного супа с зеленью, который варился, пока они рассматривали фотографии, листали тетради, в которых Анита делала домашние задания до аварии, повредившей ей зрение, изучали две почтовые открытки, присланные Марисоль по дороге на север. Узнали, что она позвонила Эдувихис, перед тем как явиться на пограничный пропускной пункт, и потом еще раз, из центра задержания в Техасе, где выпросила у кого-то сотовый. За две минуты разговора беглянка успела сообщить свекрови, что их с Анитой разлучили.
