– Если бы Марисоль Диас погибла по несчастной случайности или насильственной смертью, она бы не ушла с миром, верно? – сделал вывод Фрэнк и покраснел, чувствуя себя доверчивым дурачком: что бы сказали коллеги, если бы услышали такие речи?
– Вот именно, молодой человек, – кивнула старуха.
– Это не обязательно, – возразила Дора, которая вернулась с кухни с тарелками в руках. – Если бы все мертвые, кто не упокоился с миром, говорили со мной, я бы совсем помешалась.
Она не была ни помешанной, ни шарлатанкой, как многие так называемые эзотерики, которые в изобилии водятся в тех краях. Дора могла бы процветать, утешая родственников посланиями из загробного мира, благо желающих всегда хватало, но она с огромным почтением относилась к Божественному дару и считала, что взимать за него плату грешно; Бог наделил ее даром, чтобы она помогала и служила людям, а не ради личной выгоды. Дора зарабатывала на жизнь в школе, а когда вышла на пенсию, пополняла свой скудный доход тем, что изготовляла торты для дней рождения, свадеб и детских праздников – то были настоящие произведения искусства, увенчанные сахарными фигурками, замечательно передававшими портретное сходство. По фотографиям она копировала жениха и невесту или девочек, одетых принцессами в день пятнадцатилетия[19]. Китайцы делали то же самое, но не так похоже, к тому же фигурки были гипсовые. А у нее – съедобные, вот что объяснили Фрэнку.
– Вчера я готовила целую свору марципановых собачек для дня рождения одного песика из Беверли-Хиллз. Отпразднуют с другими псами в отеле «Четыре сезона»: только представьте, на что богачи выкидывают деньги! – заключила она.
Вечером, после обильного мексиканского обеда, который опустился в желудок цементной плитой, Фрэнк попрощался с Селеной во дворике, где прабабка выращивала кругленьких длинноухих кроликов в качестве живых талисманов. Фрэнк воздержался от упоминания о том, как его мать готовит кролика с розмарином и грибами.
– Я собираюсь взять неделю отпуска. Я это заслужил, я работал как каторжный над делом Альперстайна. Что, если нам отправиться в Сальвадор и поискать Марисоль?
– Нам с тобой? – удивилась Селена.
– Одному мне не справиться. Ты изучила дело до последней запятой, и ты говоришь по-испански. Мы уже выяснили, что Марисоль нет в лагерях беженцев по ту сторону границы. Продолжив поиски в Сальвадоре, мы ничего не теряем. Ну же, Селена, это самое разумное, что мы можем предпринять.
– Даже не знаю, Фрэнк…
– Поездка тебе ничего не будет стоить. Я приглашаю.
– С какой стати?
– С такой, что я не меньше твоего заинтересован в том, чтобы помочь Аните. Один мой друг работает в Сальвадоре, в американском посольстве, он нам поможет. Давай соглашайся…
Селена подумала, как бы отреагировал Милош, если бы узнал, что его невеста куда-то едет с другим мужчиной. Наверное, того требует ее работа и она вовсе не обязана кому-то что-то объяснять. Она скажет, что ехать необходимо, но о Фрэнке – ни слова, тем более о том, что он оплачивает расходы. Домашним тоже ничего не скажет: они все встанут на сторону Милоша, тут рассчитывать на солидарность клана Дуран не приходится.
Они вылетели в Сан-Сальвадор самолетом авиакомпании «Авианка» во второй понедельник февраля, купив обратные билеты на следующую субботу. Взяли с собой минимум багажа, копию рапорта о Марисоль, которую Селена получила благодаря сотруднику приюта, питавшему к ней слабость, и записи всего, что они сумели выяснить с помощью Аниты. Для Фрэнка эта поездка вылилась в настоящее приключение. До знакомства с Селеной он очень мало знал о Центральной Америке – просто место на карте, далекое и полное тайн. Новости из этого региона поступали почти всегда скверные: революции, партизаны, кровавые диктатуры, массовые убийства, гражданская война, коррупция, торговля людьми, наркотики, а в последние годы еще и банды преступников, такие как «Мара Сальватруча»[20]. Одна страна не отличалась от другой, все они казались Фрэнку более-менее одинаковыми, кроме Коста-Рики, куда он ездил в отпуск и где занимался серфингом в кристально прозрачных водах и фотографировал пеликанов и черепах. Эта страна в 1948 году распустила вооруженные силы и семь десятилетий жила в мире и процветании. Земной рай понемногу заселялся американцами, в основном вышедшими на пенсию. Взяв на себя защиту Аниты Диас, Фрэнк погрузился в историю и политику региона, откуда происходили беженцы и мигранты, которыми занималась Селена.
Кроме интернета и прессы, адвокат мог рассчитывать на информацию, которую предоставляла Селена. Фрэнк понял причины, по которым столько людей, даже дети без родителей, пускались в опасный путь на север, искать убежища в Соединенных Штатах. Тяжелая дорога и враждебный прием их не пугали – куда хуже казались им неизбывная нищета и безнаказанное насилие, от которых они бежали.
