– Для женщин это опасное предприятие – их насилуют, похищают, убивают. И никто ничего не расследует, они как расходный материал. Я ее предупреждал.
– Она собиралась просить убежища на пропускном пункте, но ее остановили еще до того, как она ступила на территорию Штатов. Теперь так поступают со всеми. Поэтому она нелегально пересекла границу через пустыню, – объяснила Селена.
– Это было безумие – пускаться в такое путешествие с девочкой на руках. Не знаю, увижу ли я когда-нибудь сестру и племянницу.
– Вы не знаете, где сейчас может быть ваша сестра?
– Она не выходит на связь.
– Странно, что Марисоль не попыталась выяснить, что стало с ее дочерью, – произнесла Селена.
– Вы знаете, почему Гомес в нее стрелял? – спросил Фрэнк.
– Это было умышленно. Моя сестра случайно узнала, что Гомес связан с какими-то военными, которые толкают оружие одной из банд. Даже тут коррупция. Он должен был избавиться от свидетеля.
Хенаро настаивал, что, раз уж они оказались здесь, им нужно окунуться в море, и одолжил гидрокостюм Фрэнку – тот занимался серфингом на многих пляжах, но редко на такой большой волне, и никогда ему не попадался такой смелый инструктор, как Хенаро, который пристрастился к серфингу еще в детстве. Лола и Селена предпочитали лежать в тени, наслаждаясь кокосовым мороженым.
– Наши волонтеры из «Проекта „Магнолия“» не нашли Марисоль в лагерях для беженцев на мексиканской границе. Это просто перевалочный пункт, вокруг хаос, банды творят что хотят, а полиция на все закрывает глаза. Тысячи людей ждут там возможности попросить убежища, – сказала Селена Лоле.
– Почему ты думаешь, что Марисоль могла оказаться там?
– Потому что так обычно и происходит. Задержанных запихивают в лагеря по ту сторону границы – и не важно, откуда ты родом. Если бы ее депортировали по закону, ее имя было бы зарегистрировано, но я не добилась официального подтверждения. Сотрудники иммиграционной службы не дают никакой информации.
– И как я раньше об этом не подумала! – воскликнула Лола. – Если ее выслали сюда, то наверняка самолетом и ее прибытие было зарегистрировано. Мой муж работает в аэропорту, он может раздобыть нам сведения, – добавила она и стала набирать номер на телефоне.
В семь вечера, съев по порции окуня с жареной маниокой и салатом, они вернулись в столицу. В десять муж Лолы сообщил, что Марисоль Андраде де Диас не числится среди депортированных, прибывших в страну за последние полгода.
Мисс Селена пропала на несколько дней, потому что уезжала в Сальвадор. Она привезла мамины фотографии от Титы Эду, а с ними и карточки бабули, собак и даже попугаев, и все замечательные. Мисс Селена описала мне каждую фотографию, и теперь я ношу их в своем рюкзаке, чтобы все знали, что у меня есть семья и что никто не сможет меня удочерить. Селена летала на самолете вместе с Фрэнком. Мы с мамой добирались очень долго, но на самолете она туда долетела за вечер – так же быстро, как до Асабаара с ангелинкой, и глазом моргнуть не успеешь. Наверное, здорово полетать на самолете.
Тита Эду переживала, потому что раньше мы не могли с ней поговорить. Теперь у нее есть номер мисс Селены, и я смогу общаться с бабулей каждую неделю. Тита Эду знает, как это сделать: нужно купить карточку и по ней она сможет звонить. Мисс Селена все устроит. Однажды у меня тоже будет мобильный телефон. Но говорю тебе, Клаудия, если мы начнем плакать, когда позвонит Тита Эду, то разобьем ей сердце. Мы должны пообещать, что не будем рыдать, иначе я скажу мисс Селене, что лучше ей не звонить.
Фрэнк очень занят документами, которые ему нужно оформить, чтобы мы встретились с мамой, поэтому он не приходит, но я, по крайней мере, могу говорить с ним по «Фейстайму». Мне кажется, я поняла почти все, что он сказал о судье. Может быть, это будет женщина. Так даже лучше. Фрэнк собирается объяснить, что у меня не очень хороший английский, и мне почти наверняка разрешат говорить по-испански, там есть переводчики – так называют людей, которые быстро соображают на английском и на испанском. Не нужно громко реветь, плакать можно, только тихонько. Я знаю, что не нужно говорить обо всем, а вот что я должна рассказать: про Карлоса и маму, про больницу и весь наш путь, особенно про часть, которую мы проделали пешком, это было очень долго и утомительно, про грузовики, забитые людьми, крышу поезда, которая пугала меня больше всего, потому что он едет очень быстро и любой, кто упадет под колеса, погибнет или останется без ног. Фрэнк понимает, что нам пришлось бежать из-за Карлоса. Он сказал, что его нельзя называть дядей Карлосом, потому что так называют любимого человека, а он плохой и причинил нам зло. Судьи не знают об этом, здесь так не говорят, а всех называют «мистер» или «мисс».
